Лит смотрел, не веря своим глазам.

Хрип умирающего быстро стих, лишь река журчала. Старший стражник перевернул тело, ловко снял колодки-наручники. Кивнул напарнику:

— Берись.

Они потащили труп к реке. Щетинистый на них не смотрел, шагнул к черноволосому пленнику:

— Ну, Чернушка, а ты?

— Здоров, ваша милость, — поспешно заверил черноволосый. — Я крепкий. Могу что угодно делать.

Щетинистый ухмыльнулся:

— Что угодно не нужно. Рожей ты не вышел. Грести умеешь?

Черноволосый побледнел:

— Ваша милость, меня выкупить могут. У меня друзья…

— Пусть серебро копят. Весной вернешься, вот радости-то будет, — щетинистый, оценивая, пощупал мускулы скованного человека, ткнул кулаком в бедро.

— Пойдешь. В самый раз.

— Ваша милость…

Щетинистый коротко ударил пленника в бок:

— Пасть заткни. У нас болтать не принято. Споймал?

Согнувшийся пленник смог только кивнуть.

Щетинистый шагнул к Литу:

— Ну, а ты, малый? Чего от мамки удрал?

Лит сообразил, что отвечать не нужно. Его больно ухватили выше локтя, пощупали.

— Сопляк, а жилистый, — удивился мужчина. — Возьму, но со скидкой.

— Чего это? Бери как взрослого, — возмутился, вытирая меч, старший стражник. — Он же ростом с тебя.

Щетинистый скривился:

— Рост есть, а в силу не вошел. Половину «короны» дам. Не хочешь — вези обратно или прирежь.

Лит слушал их препирательства и думал, каково кролику, угодившему в петлю не глупой головой, а лапой. Вроде и жив, и силы еще есть, а конец. Вот он, охотник, уже пришел.

Пленники плелись за груженой повозкой. Железные колодки-наручники стражники сняли. Но щетинистый так связал руки за спиной, что веревка казалась хуже железа. Накинутую на шею петлю зацепил за крюк на повозке, хочешь отстать — твое дело. Удавит мигом. Повозка катилась вдоль реки, по едва заметной дороге. Щетинистый разговаривал с возчиком. Лит не вслушивался, старался короткую веревку не натягивать. Ох, зря про кроликов и силки вспоминал.

— Пропали мы, — прошептал черноволосый. — Уж лучше бы на рудники. Ты своим успел скиву кинуть?

— Нет, — на всякий случай пробормотал Лит, не уловивший смысла.

— А, все одно не сыщут. Жмуры мы.

— Курлычете? — щетинистый спрыгнул с повозки. — Неймется скорее за работу ухватиться? Повезло, сегодня и пойдем. А вот скулить без спросу не дело.

Бил он коротко, почти неуловимо глазу. Лит только и заметил, как черноволосый дернулся, перекосившись, едва устоял на ногах.

— Болтать у меня не принято, — улыбаясь, пояснил щетинистый. — У меня парни хорошие, работящие. Меня, кстати, господин Хабор зовут. Для вас — лорд, король, папочка любимый. Будете молиться на меня истовее, чем на Светлого — тогда еще поживете. Споймал, Малек?

Он сгреб юного пленника за волосы на затылке. Лит приготовился к боли, но его лишь сильно тряхнули.

— Не бойся, Малек, — Хабор дыхнул чесноком и перегаром. — Умных бьют редко. Хотя был бы ты умный, сюда бы не попал. Ишь, морда какая чистая, без прыщей. За дом нужно было держаться, Малек. Ничего, пообвыкнешь.

Лит дернулся, — шутник Хабор ущипнул сквозь прореху штанов. Пальцы у него были хуже клещей. Бедро так и ожгло.

— Ничего, я тебя подкормлю, — непонятно к чему пообещал Хабор.