Вообще же то, что делает Кочергин в «Запасном выходе», – это уже всё меньше и меньше литература. Куда скорее – экзистенциальная практика: с помощью пространств, которых никогда вполне не присвоить, коня, которого и тем более никогда не присвоить, не покорить и не понять окончательно («Мы не достигли особенных успехов в дрессировке, а то, что достиглось, быстро забывается»), но это и не нужно – зато можно научиться жить с ним рядом. «Мы стали меньше хотеть от него и больше получать». Практика, в первую очередь терапевтическая, самосозидательная. Но и вообще – прояснение себя, человека в себе, человека как такового. Всего же в себе не исправить, прожитой жизни набело не переписать, собственных внутренних темнот не высветлить (как и коня не подчинить себе полностью) – но можно это по крайней мере понять и принять. Конь в этом помогает – уже одним только тем, что он живой и другой.

«Моя обида на весь мир уходит, поскольку невозможно серьезно смотреть на то, как сладострастно ест гордый старый конь из человеческой миски, ворочает языком, переступает копытами – сосредоточенно воссоединяется с размоченными лошадиными мюслями. Мы каждый, как умеем, копошимся на тонкой плодородной пленке Земли, раздуваемся в размерах, чтобы у нас не отобрали тарелку с кашей раньше времени, сражаемся с жуками за урожай на дне высохшего древнего моря».

Сложный, трудный для самого себя человек при молчаливой помощи коня дорастает до, наверно, одной из самых мудрых человеческих позиций: доверия бытию без попыток его покорить и присвоить. Покорение и присвоение сменилось вслушиванием, вчувствованием, осознанием себя его смиренной и внимательной частью, нисколько не обольщаясь собственным местом и значением в нем.

«В центре видимого мне пейзажа обиды утрачивают свою значимость. Это очень важно, это спасает. Надо только не уставать вглядываться. И я вглядываюсь».

И тут кончается искусство, и дышат почва и судьба.

Ольга Балла-Гертман

Апрель 2024

Запасный выход

Повесть

МартЗаповедники и табула раса

В начале марта я копался в интернете, собирая материал о заповедниках для очередной детской книжки.

Прежде всего, выяснил, какая из охраняемых природных территорий самая большая, какая – самая маленькая, какая была самой первой. Записал.

Поехали дальше. Теперь нужно найти что-то легко сопоставимое с общей площадью российских заповедников и национальных парков.

Писать такое образовательно-полезное чтиво вообще-то скучновато, книжки выходят не для детей, а для родительниц, выбирающих печатную продукцию для своего потомства, и для надзорных органов, оберегающих комфортное детство. Они должны получиться максимально развивающими и преувеличенно безопасными. Я знаю одну маму, которая вырезала из детской энциклопедии некоторые картинки к статье о физиологии человека перед тем, как дать эту энциклопедию дочке, чтобы эти картинки не травмировали сознание ребенка. Ладно, скажу, раз уж об этом зашла речь, это была моя близкая родственница, – в моей семье женщины всегда страстно увлекались табуированием.

Писать скучно, но собирать материал я люблю, особенно когда занимаюсь этим без спешки. Устраиваешься с утра на диване сам, устраиваешь рядышком кружку с чаем и, например, черные имбирные пряники, которые продаются у нас в райцентре в магазине под названием «Бакс». И уплываешь по гиперссылкам.

И я бы не назвал такое плавание в сетевых морях серфингом, хотя его так часто называют.