— Обещаю, — кивнул он, мысленно чертыхнувшись. Забыл, дурак, что в эмпатии Анна даст ему сто очков вперед!

Одним-единственным решением проблемы Вячеслав не ограничился и с новой силой погрузился в изучение учебников, лекций и записей из собрания герра Баума. Целей поиска он не озвучивал, но мастер был доволен рвением своего ученика и всегда с готовностью пояснял непонятные места, которых в старых записях по теории рунного программирования оказалось более чем достаточно. Так, незаметно для себя, подросток изрядно пополнил собственную копилку технических знаний, необходимых любому стоящему мастеру-оружейнику, не ограничивающемуся в работе стандартными рунными цепями и скриптами… и перешел к штудированию материалов, касающихся куда более серьезных вещей. Информационное оперирование оказалось гораздо сложнее схем, необходимых для изменения тех или иных свойств материалов, но Вячеслав не унывал и старательно продирался через нагромождения монструозных рунных цепей, включающих в себя сотни классов и подклассов, описывающих порой совершенно не ясные пытливому мальчишке процессы.

Герхард Баум скрипел, фырчал и порой даже грозился запустить в неугомонного ученика чем-нибудь тяжелым, но при этом старательно давил усмешку и вновь и вновь объяснял запутавшемуся в хитросплетении рун Вячку смысл разбираемых им связок.

Вячеслав и прежде не отлынивал от изучения руники, с самого начала работы на мастерскую Баума закладывая серьезный фундамент для дальнейшего строительства собственного храма знаний, теперь же и вовсе как с цепи сорвался.

Надо отдать должное упорству подростка: этот долгий, непрекращающийся штурм дал результаты. В материалах, изучаемых им, все реже и реже стали встречаться «белые пятна», разобраться с которыми самостоятельно Вячко не мог. Очевидно, что это заметил и его учитель, потому что вскоре герр Баум наконец не выдержал неуемного любопытства мальчишки и перестал отвечать на его вопросы, советуя разбираться своими силами, дескать, «тебе это уже по плечу, вот и не ленись, думай, решай… сам».

А когда Вячеслав добрался до принципов так называемого «живого» оперирования, мастер, будто чего-то испугавшись, вовсе закрыл ему доступ к своей библиотеке. Подросток, конечно, расстроился, но не настолько, чтобы рвать на себе волосы и умолять учителя отменить свое решение. Зачем, если к тому времени большая часть библиотеки Баума уже хранилась на старом коммуникаторе, врученном Герхардом малолетнему работнику специально для учебы чуть ли не в первую же неделю его появления в мастерской? Единственное, жаль, что теперь с возникающими вопросами к учителю не обратиться. Но с другой стороны, зря, что ли, Вячеслав учился непрестанно?

И «живое» оперирование поддалось напору юности. Вот тут Стрелков понял, почему Баум запретил ему работать с этим разделом руники. Более того, поняв, с чем он столкнулся, Вячеслав сам тут же снес всю имеющуюся на коммуникаторе информацию, касающуюся «живого» оперирования, на отдельный кристалл-носитель, который тут же перекочевал в один из тайников. За эти знания в СБТ могут убить. Пусть они неполные, пусть кое-что остается для Вячеслава непонятным даже после четырех лет непрерывного и очень качественного обучения рунике, но один только факт, что у него есть эти сведения, уже превращает Вячка в мишень.

Именно поэтому он тщательно затер любые следы присутствия этих данных на «своем» коммуникаторе… вместе с логами хозяйского вычислителя, с которого и скопировал ту самую библиотеку. Вот тут пришлось изрядно повозиться, чтобы оставить лишь след обращения к одной из книг, в которой Вячко и обнаружил упоминание о «живом» оперировании, так всполошившем учителя.

Но это же Вячеслав! Он «мозги» любого боевого комплекса на раз ломает… спасибо Герхарду, не поленившемуся оплатить одному из своих мастеров работу учителем для малолетнего работника.