— Выдерешь мне лохмы и выцарапаешь зенки? — перебив Сашку, разозлившись, спросил я. Та молчала, буравя меня своими буркалами. До нашей принцессы постепенно доходило, что палка оказалась несколько перегнутой. В глазах сестры отразилось чувство вины, но мне было глубоко по барабану. Захочет извиниться — извинится, себя виноватым я не чувствовал. — Отойди!

Громкий удар двери ванной об дверную коробку отгородил меня от мира. Не снимая трусов, я забрался в душ и включил холодную воду. Мысли и чувства исчезли, будто кто-то щёлкнул выключателем, в голове царила пустота, никакой раздражитель не мог прорваться через глухую стену отчаяния, окутавшего меня. Постояв пару минут под ледяными струями, я уселся на поддон, подтянул к подбородку колени и задумался. Мне всегда хорошо думалось под дождь и шум падающей воды, чем холодный душ отличается от дождя? Хандра была прогнана и растоптана временная беспомощность. Мысли пробили возведённую стену и крутились вокруг обстоятельств, приведших меня к сему неприятному (слабо сказано) казусу. Ежу понятно, что оным оригинальным способом сказались последствия излучения Станции. Нельзя говорить, будто изменения связаны только с происшествием, имевшим место на Лотяновской даче. Скорее всего, тот луч послужил неким катализатором и спусковым механизмом для копившихся в организме генетических изменений. Что ни говори, а под излучением чёртовой инопланетной банки я был множество раз. Вспомнить тот же приют — там мы, зимой, не ходили в бомбоубежище, потому что проще было замёрзнуть на морозе, чем добежать до него. Директриса и власти, то ли не озаботилась, то ли совсем забыли о зимней одежде для сирот и сотни детей, кутаясь в одеяла, во время "налётов" оставались в комнатах. Куда нам было бежать? Крыша и стены смягчали воздействие, никто не умирал, "узкими" лучами тогда она не "колотила". Проносило — и ладно. Вернувшись домой, мы тоже не всегда прятались под землю, особенно ночью и во время отсутствия родителей. Год в приюте отбил у нас страх перед небесной угрозой. Чего греха таить, сестра и я не один десяток раз удивлялись долгому отсутствию у нас способностей чебадов. Младшее поколение Беровых можно было причислить к рекордсменам — столько времени провести под открытым небом и не заработать метаморфизма… дождались. В каком бы шоке я не находился, но трезво мыслить не разучился. Полную смену облика, тем паче пола, нельзя отнести к классическим явлениям полиморфных способностей человека. Смена пола выбивается из ряда признаков, свойственных демонам-йома. Со всеми зубами, щупальцами, когтями и ядовитой слюной, они остаются самцами или самками, хромосомный набор у всех остаётся неизменный. Точнее сказать, оставался. Если весть зеркальному отражению, коленям, упёршимся в груди третьего размера и отсутствию между ног мужского первичного полового признака, то "игрек"-хромосома обрела вторую ножку и показала мне неприличный жест. Откинутые со лба мокрые волосы шлёпнули по спине. Почему мне, почему неприличный жест не показали Васе Пупкину? За что мне такая карма?

Дверь в ванну затряслась от мощного барабанного стука.

— Лёша! Лёша, открой! Лёша, ты слышишь меня?

Сашка, какого чёрта ей надо?

— Лёша!

Ого! Сестрица разошлась не на шутку, от сильного удара ногой по деревянной поверхности дверного полотна побежали продольные трещины, одна из наборных секций с треском вылетела и врезалась в противоположную стену. В образовавшейся дыре тут же нарисовалась встревоженная физиономия одной переполошенной амазонки. Это она может — деревяшки ломать, папа не зря отдал нас в третьем классе на воспитание инструктору по рукопашному бою. Фёдор Силантиевич, сухонький мужичок, отвечавший за физическую подготовку сотрудников конторы, в которой работали отец с мамой и занимавшейся отшибанием рогов у врагов государства Российского, скептически оглядел худосочных "новобранцев", покряхтел для порядку и взялся за наше физическое воспитание.