Учёба занимала по четыре-пять часов в день, суровая контролёрша, которую я ловко нагрел с Уваровым, не давала мне спуску. В отместку я поднимал это блондинистое чудо с мозгами брюнетки ни свет, ни заря. Саша на выходных и каникулах любила понежиться в постели, но моё надзорное око пресекало всякие поползновения к сибаритству. Так и мы и жили, по-доброму гадя друг другу, что вносило некий колорит в нашу далеко неспокойную жизнь.

*****

— Давай ещё, я не включила секундомер!

Я раздражённо рыкнул, но послушно изменил лицо в "исходное" состояние. Сашка выбрала новое изображение и включила голографический ряд.

— Третий слева. Время пошло! — наманикюреный пальчик коснулся виртуальной кнопки запуска секундомера.

Я прошёлся взглядом по фэйсу "морлоковской" модели из рекламы чего-то там и привычно расслабился, представляя, как лицо меняется на морду голографического красавчика. Неприятно заныли зубы и зачесался нос, за ушами затрещало, хрустнули челюстные замки, в глаза будто перцу насыпали, а в рот, тьфу, гадость, словно кошка нагадила. Неприятные ощущения нахлынули волной и откатились, забирая с собой боль, зуд и раздражение, сигнализируя, что преображение завершилось.

— Готово!

— Стоп, — умная электроника среагировала на голосовую команду, секундомер перестал накручивать тысячные и сотые. — Тринадцать с половиной секунд. Кр-р-расавец, растёшь, мальчиша! — поцокала языком сестра. — Давай полное. Хочу брюнетика из второго ряда.

— Губа не дура…

— Что ты сказал? — Сашка картинно приподняла левую бровку. — Я не расслышала. Давай работай!

Я улыбнулся, разглядывая "страшную" в гневе сестрёнку и щёлкнул пальцами. Компьютер запустил отсчёт времени, а я ощутил себя куском пластилина, который плавится в горячих руках мастера. Трещали и хрустели кости, бугрилась и меняла цвет кожа, темнели волосы. С первого, знакового или знаменательного перевоплощения прошла неделя. С той поры утекло столько воды, что хватило бы наполнить чашу размером с Тихий океан, меня больше не преследовали шоковые болевые ощущения и потери сознания, возможно, сказывались ежедневные тренировки, интенсивность которых несколько упала после приезда родителей…

— Готово!

— Сорок семь секунд. Полный отпад, поздравляю, братец, ты преодолел минутный рубеж!

— Хватит, шабаш на сегодня, — на меня накатили усталость и аппетит. Что ни говори, перевоплощения отнимали море энергии.

— Я сварила борщ, иди, подкрепись, — сказала сестра, — не забудь про папу и маму, они с работы тоже голодные придут, — напомнила она. Я кивнул, показав, что предупреждение не будет излишним.

Мда, это я мог — сожрать кастрюлю борща и не поморщиться, спутником новых способностей стала яма желудка. Не то, чтобы есть хотелось постоянно, но стоило пару раз сменить облик, как голод начинал рвать стенки желудка, а тот в исступлении накидывался на позвоночник и плотоядно его облизывал. С монетным голодом справляться было сложнее, но и здесь нашёлся приемлемый выход — один из набегов на аптечные пункты закончился закупкой партии ферросодержащих препаратов и нескольких упаковок различных витаминов, вместо кальция я пользовал мел. Многое приходилось жрать через усиленное "не могу, но надо", сваренный различными способами борщ по разному влиял на обострившееся обоняние. К примеру, от борщеца с сальными шкварками хотелось проветрить рот и блевануть, до того запах и вкус некогда любимого блюда был неприятен, зато сырая курятина обладала божественным ароматом.