Папа втянул ноздрями воздух, закрыл глаза, замерев на несколько секунд. Пригладив на голове короткий ёжик волос, он наклонился ко мне:

— Я спокоен, но хочу знать все подробности.

— Законно, с чего бы начать?

— С начала, сын, с начала.

— Слишком долго, не думаю, что тебе нужен пересказ всей моей жизни, — съёрничал я и получил щелбан, — я бы начал…

Удобно развалившись на заднем сиденье казённой автомашины, я начал рассказ с событий, имевших место на даче Молдавана, посчитав узкосфокусированный удар Станции отправной точкой начавшихся в организме изменений. Отец слушал очень внимательно, по ходу пьесы задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил, он попросил минутный тайм-аут для осмысления свалившейся на него информации. Подумать было о чём, как ему, так и мне. Через пару дней моя привычная жизнь окончательно канет в Лету, страшновато, честно говоря, расставаться со сложившимся укладом, но я сам выбрал этот путь. Переживал ли я? Конечно! Наконец папа разложил информацию по полочкам и повернулся к нерадивому отпрыску:

— Сын, я не понимаю, зачем ты подписал контракт?

— Тут всё очень просто. Где лучше всего спрятать свет?

— Хм-м, — отец скептически посмотрел на меня и снова на несколько секунд выпал из действительности. — Решил спрятаться в пламени свечи? — я кивнул. — Осторожней, ты не мотылёк, но сгореть можешь не хуже ночной бабочки.

— А то я не понимаю, но другого выхода пока не вижу. Если бы ты не завяз в политике, то можно было обратиться в твою бывшую контору, сейчас же тебе не выгодно подставляться под удар. В любой момент недоброжелатели могут обвинить тебя в личной заинтересованности, а оно нам надо? Ермолов активно тащит тебя наверх, не стоит подковёрным бульдогам давать лишний повод вцепиться в тебя зубами. Присоединиться к охотникам будет самым верным решением, тем более мне устроили "качели". Да-да, не смотри на меня так. Бравые волонтёры из хитровымудренного управления успели наложить загребущие лапки на все анализы и рапорты медработников. Один лощёный, умеющий хорошо говорить и располагать к себе майор, красиво пугал кнутом и приманивал пряником, а "качельки" заключались в разных типах контрактов. По сути дела передо мной была разыграна классическая сцена из доброго и злого полицейского в одном лице. Я растаял перед "добрым", перед этим серьёзно внеся коррективы в предлагаемой бумаженции. Хочу заметить, что не будь твоей тени за моей спиной, то моя наглость бы не прокатила, а так я спрячусь в стройных рядах охотников, прикинусь ветошью и постараюсь три года не отсвечивать. Демонстрировать свои безграничные полиморфические способности я не собираюсь.

— Так…, свет в пламени свечи…, - пронзительный взгляд отца буквально хлестанул меня по лицу, — та-а-ак! Рассказывай! Что у тебя общего с охотниками?

Я понял, что папа собрал воедино мозаику недомолвок.

— Запах, и не только он. Бойцы оперативных групп не являются чебадами в прямом смысле слова.

— Я знаю.

— Знаешь? А знаешь ли ты, что они ближе к йома, чем к чебадам?

— А вот этого я не знал, — ответил отец и тут же посмурнел, — сын, если пользоваться твоей терминологией, то ты…

— Я ещё ближе к йома, чем охотники, но не жажду крови, словно демон.

— Господи! Нам надо исследовать генетический материал, ты понимаешь, какие перспективы несёт разгадка твоих превращений?

— Понимаю, правда не горю желанием становиться лабораторной крысой. Если сейчас обнародовать все факты, то информация вызовет ненужный ажиотаж и тогда пиши пропало! Сразу предупреждаю, я никому не позволю использовать себя, как начинку для пробирки.