Когда инструктора довели мои индивидуальные умения и навыки до определённых кондиций, начались занятия в группе. Я попал в боевую пятёрку со знакомыми мне охотницами, к которым прибавилась ещё одна брюнетка и широкоплечий парнишка, глядя на которого невольно начинаешь задумываться о вреде анаболиков — слишком тот был перекачан. Звали моих напарниц, только не смейтесь: Вера, Надежда и Любовь, нашего силового "агрегата" кликали Антоном, но отзывался он только на Боху. Боха так Боха, главное, что не блоха, а так вроде ничего, адекватный объект. Боха сменил Сергея, покинувшего боевую группу из-за потери глаза, а вторая брюнетка заняла место погибшей напарницы Веры и Любы. Получалось, что на двух профессионалок три новичка. Нехилая у охотников текучка кадров. Как-то само собой повелось, что первое время во время групповых отработок "старушки" играли роль ведущих, а мы их прикрывали, но длилось сие действо недолго. Через две недели они постепенно уступили лидерство мне. Девчонки постоянно строили мне глазки, но я держал дистанцию между собой и ними, кроме того, несмотря на симпатичные мордашки и точёные фигурки, не воспринимались они объектами сексуального влечения. Коллеги, напарницы, боевые подруги и только. Трёх месяцев было достаточно, чтобы разобраться в своих сердечных пристрастиях и понять, что главное место в этом органе занимает Шварцкопф, так что напарницам на любовном фронте не светило…

Недели две от момента подписания контракта я не мог понять, почему командование оставило меня доучиваться в универе, а потом, когда почувствовал прелести изнурительных тренировок, понял. Учебное заведение априори считалось местом повышенной опасности. Тысячи студентов дневного отделения оценивались командованием, как возможный источник появления йома, но держать в учебных корпусах несколько постов у охотников не было никакой возможности. Штат управления не позволял покрыть все неблагонадёжные точки, поэтому в университет, в помощь подразделениям милиции, осуществляющим охрану на постоянной основе, выделялась одна мобильная боевая пятёрка, расквартированная на дежурном пункте с временем прибытия на объект не более пяти минут. Я и ещё два студента с четвертого курса, зачисленных в штат управления, составляли первую линию обороны, которая должна была продержаться до прибытия основных сил. На занятия мы прибывали полностью экипированными: бронники-латы, гарнитуры связи и вооружение. Милицейские посты на этажах знали, какие у нас пары и постоянно отслеживали наши перемещения. Стоило зазвенеть тревожной сигнализации, я срывался с места и мчался к месту возможного ЧП. Сначала подобные, два, а то и три раза в неделю, учения напрягали, а потом я втянулся. Милиция поддерживала нас и своих сотрудников в постоянном тонусе, а командование охотников удовлетворённо потирало ручки, радуясь, что овцы цели и волки сыты. Пока Бог нас миловал, демонов среди парней и девчат не возникало.

Стоит добавить, что каждую субботу меня по три часа осматривали в медкорпусе. Эскулапы, перекидываясь ехидными фразочками, откачивали из пациента столько жидкости, что я диву давался, как не отбросил копыта от обескровливания. Меня взвешивали, запихивали в томограф, клали под рентген-аппарат, били током, кололи шприцами, снимали кардиограммы и энцефалограммы, в общем — издевались. Светила от медицины и науки никак не могли докумекать, почему все тесты на полиморфность у младшего Берова дают отрицательный результат, хотя наблюдаемые внешние признаки в наличии. Пусть думают, мне не жалко, только устал я держать сам себя в ежовых рукавицах. Скрывать способности оказалось несколько труднее, чем оно представлялось ранее, но ничего, выдюжу.