Хоть какая-то отрада, все бы вызовы были такими "чистыми". Погибший мужик не в счёт, так, статистика. Ещё одна смерть к сотням других, циферка, не делающая погоды на общем кровам фоне. Меня давно не трогают чужие смерти, я стараюсь не обращать внимания на кровавые останки трапез монстров, потому что стоит отвлечься, как ты сам превратишься в трапезу, хотя последнее время держать себя в тонусе становится труднее и труднее. Я давно потерял счёт времени и бодрствую лишь за счёт боевой химии, разработанной специально для чебадов и охотников. Хотя о чём говорить, не я один потерял счёт времени. Мне кажется, что наше подразделение и всё городское управление охотников всю жизнь работало и функционировало в авральном режиме. Не помню, сколько дней прошло с первой атаки Станции. Честно, память отказывается извлекать из своих глубин сей факт. Бойня в бомбоубежище померкла и покрылась мраком забвения на фоне последовавших за ней бесконечных вызовов. Рукоять моего боевого кинжала украсилась девятнадцатью насечками…

Мы не охотники, нет, окружающие ошибаются, называя нас так — мы истребители! Самолёты и пилоты в одном лице, только вместо малевания звёздочек на фюзеляже ребята делают зарубки на рукоятках кинжалов. Я могу гордиться, девятнадцать шероховатых глубоких насечек ставят меня на первое место в неофициальной табели о рангах по числу личных побед. Больше ни у кого нет, ближайший преследователь отстал на семь насечек. Много это или мало? Не знаю…, как считать. Как ни считай, с какой стороны не подходи, своей главной победой я считаю, что моя "великолепная четвёрка" не потеряла ни одного бойца. Тьфу-тьфу, постучу по голове, всё равно там одна кость. Пока не потеряла, что совершенный нонсенс в творящемся вокруг аду. За, Боже, сколько дней мы воюем? Взгляд цепляется за дату на электронном табло…, за девять дней, управление лишилось половины оперативников. Каждый день приносит несколько смертей. Трое ребят погибли от "френдли файр", ха-ха, чёртовы англичане со своим дружественным огнём…, красивую фразу придумали лимонники. Наверное огненные шары от разрывов термобарических снарядов издали смотрелись красиво. Наверное, но Хлыст, Вьюн и Гадюка не получили ни единого шанса… Я тогда собственноручно чуть не прибил начальника управления (пусть, сволочь, благодарит Любу и Боху, которые клещами или неподъёмными гирями повисли на моих руках и не дали завершить задуманное), давшего военным добро на открытие огня и запамятовавшего о загонщиках. Трое отличных ребят превратились в ревущее пламя вместе со стаей демонов, состоящей и шести особей… На память нам остались фотографии в траурных рамках с улыбающимися лицами и пустые взгляды родителей, приехавших за урнами с прахом. Выходка с попыткой смертоубийства главной шишки городского управления охотников сошла мне с рук, хотя я не уверен, что она не аукнется левым боком, когда всё закончится.

Девять дней назад началась война, к которой мы оказались готовы лишь отчасти, точнее будет сказать, что совершенно не готовы. Надежды на русский авось не оправдались. Станция, наведя шороху в южном полушарии голубого шарика под названием Земля, переметнулась на север. Европа, Америка, Россия, Китай, Индия и прочие страны северного полушария на собственной шкуре испытали то, что почувствовали на себе Бразилия, Африка, Австралия и жители островов в Тихом океане. Излучение Станции привело к бурному всплеску превращений людей в йома, что само по себе было страшно, но не так, как второе последствие "йоминизации" — стаи.