Энгус Уэллс. Запретная МагияВойны богов – 1
Глава первая
Неудовольствие же домма вызывал Каландрилл, все чаще казавшийся ему чужаком в семье, и хотя Билаф ни на секунду не усомнился в том, что Каландрилл — семя от семени его, младший сын казался ему едва ли не подкидышем. Да, у него были такие же золотистые, столь характерные для рода ден Каринфов волосы, а под толстой защитной кожаной курткой скрывалось столь же мускулистое тело, как у отца и брата, да и ростом он вышел в ден Каринфов. Но манерой поведения Каландрилл резко отличался от всего рода. Ну вот хотя бы сейчас… Разве так принимают приглашение учителя на схватку? Тобиас — тот другое дело. Стоит только Торваху поманить его мечом, как он с готовностью вскакивает на ноги, с радостью отдавая всего себя столь истинно мужскому занятию. А Каландриллу на все наплевать. Билаф тяжело вздохнул, сокрушаясь, что его младший сын настолько инфантилен. В общем-то, он неплохой фехтовальщик, но упражнения с мечом не доставляют ему ни малейшего удовольствия, не разжигают в нем желания победить. Вот и сейчас он столь вяло и неуклюже отпарировал удар Торваха, что подставил ему незащищенный левый бок, и не будь Торвах таким медлительным, схватка была бы уже за ним. В самый раз Каландриллу воспользоваться бы своей ловкостью, но нет, этот размазня тут же отдал всю инициативу Торваху. Можно подумать, что напористость Билафа перешла вся до капли Тобиасу, и Каландриллу не осталось ничего. Наблюдая за тренировкой младшего сына, Билаф сердито сжимал кулаки. Если бы Каландрилл проявлял на плацу столько же рвения, сколько в библиотеке; если бы государственным делам уделял столько же времени, сколько бессмысленному копанию в книгах! Может, тогда бы из него и вышел толк. Но нет, дела домма его вовсе не интересуют. А самое сокровенное желание его, как он осмелился заявить вчера, — это читать в уединении! Он, видите ли, предпочитает дворцовые архивы плацу! Домм заскрежетал зубами: да, придется на что-то решаться. Любовь к книгам, простительная для философа или педагога, никак не пристала отпрыску Великого рода. Торвах вдруг прервал схватку и принялся упрекать младшего сына домма: — Побойся Деры, Каландрилл! Ведь у тебя в руках клинок, а не книга! Лишний раз убедившись в своей правоте, домм отвернулся от окна, плотнее закутался в плащ и пошел прочь. Он спускался по винтовой лестнице с таким мрачным видом, что слуги в страхе разбегались, а часовые, стоявшие вдоль коридоров, вжимались в стены. Подойдя к двери из черного дерева, инкрустированной пурпурными и зелеными оккультными символами, он резко толкнул ее и замер в проеме, привыкая к тусклому свету чадящих факелов в железных канделябрах, стоявших вдоль глухих стен комнаты. Воздух здесь был такой спертый, что домм даже поморщился. Ему почудилось, что отбрасываемые факелами тени скрывают нечто такое, чего лучше и не видеть. На запыленном столе посередине комнаты лежало несколько черепов и стояла мумия слепой кошки и пробирка с крошечным трупиком мертворожденного ребенка. Сидевший за столом маленький лысенький человечек с птичьими глазками и с бородавкой на носу обернулся на шум открываемой двери и встал, нервно моргая, навстречу домму. — Повелитель? Ты хочешь услышать предсказание? Билаф утвердительно хмыкнул, раздумывая над предназначением расставленных на столе предметов — действительно ли они необходимы для вершения его ремесла, или Гомус пользуется ими для отвода глаз? Человечек выбрался из-за стола и поспешил закрыть за доммом дверь. В развевающейся черной мантии он походил на паука или питающуюся падалью птицу. Даже он, домм Секки, правитель сильнейшего города в восточном Лиссе, находясь рядом с этим колдуном, чувствовал себя не в своей тарелке. — Я принял решение о будущем моих сыновей, Гомус, — заявил он. — И хочу знать, совпадает ли оно с линией судьбы. |
