Но по-прежнему, несмотря на то, что все тело Мори жаждало Ника, жаждало утоления его желания внутри себя, он оставался холоден.

– Именно так ты соблазняла Энгуса Термопайла? Именно поэтому он сохранил тебе жизнь?

– Нет, – не подумав, ответила Мори. Но ей нужно было думать. Она должна была думать, потому что следующими словами, которые бы она произнесла, не думая, были бы слова: «Он не использовал эту комбинацию».

Собственное желание Мори захлестывало ее, словно набегавшая волна. Сглотнув, она выдала простейший ответ, который должен был удовлетворить тщеславие Ника:

– Ты видел, что это за тип. Я покинула его ради тебя. Ничего подобного я к нему не испытывала.

Но Ник не клюнул. Или же его тщеславие было слишком сильным, чтобы удовлетвориться столь малым. Он не шелохнулся. Лишь кровожадная улыбка мерцала на его губах.

– Я жду.

Что ему надо? Мори было тяжело думать. Думать не предполагалось, по крайней мере, пока зонный имплантат творил с ней такое. Что она могла сказать Саккорсо, что бы тот поверил и чтобы одновременно не выдать себя?

– Пожалуйста, Ник, – произнесла она, чуть не плача – Не можем мы поговорить об этом позже? Я хочу тебя.

Но Ник по-прежнему лишь улыбался. Неожиданно он положил руку на грудь Мори. Она прогнулась в ответном порыве. Его улыбка и глаза не изменили своего выражения, когда он внезапно нанес резкий удар роговицей ногтя по ее соску.

Тело Мори вздрогнуло, словно пронзенное раскаленной иглой. Она задохнулась от боли, едва не закричав.

– Тебя зовут Мори Хайленд, – почти дружелюбно проговорил Ник. – И ты – коп. А Энгус Термопайл – самый гнусный негодяй из всех негодяев между запретным пространством и Землей. Он – ничтожество, а ты принадлежишь к элите, работаешь на Мин Доннер. Термопайл должен был стереть тебя в порошок, разложить на атомы, а не рисковать своей шкурой, таская тебя с собой. Говори, почему он тебя не прикончил.

К счастью, почти мгновенно к Мори вернулись прежние ощущения. Боли как не бывало.

– Ему нужны были помощники, – заговорила Мори. – Он остался один на «Красотке», а я – на «Повелителе звезд». Мы были единственными, кто остался в живых. Он мог оставить меня умирать. Пришлось заключить с ним сделку. Он сохранял мне жизнь, а я согласилась ему помогать.

Похоже, Ник стал сдаваться. Его шрамы налились кровью. Все говорило о том, что он постепенно оказывался под властью чар Мори. Его пальцы заскользили по ее соску, словно снимая причиненную боль. Когда он нагнулся и поцеловал ее грудь, Мори почувствовала в его теле легкую дрожь.

– Не слишком удачно, – с натугой проговорил Ник. – Но для начала сойдет. Сейчас я хочу тебя. Остальное – потом.

Когда Мори услышала, как Ник расстегивает форму, ее охватило нечто вроде азарта. Теперь наступал ее черед узнать о Нике как можно больше.

К счастью, Мори не догадывалась, в каком романтическом свете представляли на Станции ее побег с Саккорсо. Одна мысль о том, что в ее истории видели что-то романтическое, довела бы ее до истерики.

2

Во-первых, Мори убедилась, что возможности Ника были не безграничны: он мог устать.

На протяжении тех часов, которые они провели в постели в объятиях друг друга, Ник и Мори исполняли выбранные ими роли – музыкант и его инструмент. Ник играл на самых нежных струнах Мори, словно они полностью подчинялись его и только его воле. В свою очередь, Мори отдавалась ему с экстазом, который никогда не испытывала с Энгусом Термопайлом. Это чувство было настолько всеобъемлющим, что поначалу пугало Мори. Она не знала, что такие ощущения бывают. Если Ник мог дать ей почувствовать это, это и еще то, то она безнадежно пропала.