Ну все одно к одному! Лиза чуть было не расплакалась от досады. Она уже готова была бросить эту бредовую затею и остаться дома, но на глаза попалась книга – та самая, которую она читала почти до утра. Она просто лежала на столе, но на миг Лизе вдруг показалось, что неведомый автор, которого она почему-то представляла себе пожилым благообразным дядечкой с короткой седой бородкой, смотрит на нее с немым укором. Стоило ли мечтать о путешествиях в иные миры, если ее могут сбить с пути даже такие мелочи?

Лиза быстро оделась, стараясь не обращать внимания на все небрежности и огрехи. Все равно ведь под пальто не видно будет, так для кого ей особенно стараться? Она кое-как пригладила перед зеркалом волосы, которые как будто нарочно торчали во все стороны, даже зачем-то чуть тронула губы розоватой помадой. Торопливо, словно боясь передумать, Лиза подхватила свою сумочку с вешалки в прихожей и вышла из дому, на ходу застегивая пуговицы на пальто.

На улице гулял ветер. От первого же порыва перехватило дыхание и даже глаза начали слезиться под стеклами очков. Но Лиза упрямо двигалась вперед, чуть наклонив голову и придерживая руками воротник пальто под горлом, чтобы сохранить хоть немного тепла.

Она почти ничего не видела перед собой, просто шла знакомой дорогой между многоэтажных домов, мимо магазинов и стихийных автостоянок, детских площадок и гаражей-ракушек, занимающих, кажется, любой свободный пятачок земли. Людей на улице было много, все спешили куда-то, ее толкали, задевали локтями и сумками, но Лиза только спешила посторониться и бормотала что-то вроде «Извините, пожалуйста».

Вот и метро. Рынок здесь был давным-давно, сколько она себя помнила, и мама нередко наведывалась сюда, чтобы купить продукты подешевле. Уж она-то умела выбирать, никогда не переплачивала лишнего, а иногда могла и на место поставить продавца, если ее пытались обсчитать или обвесить. На рынке мама чувствовала себя как в родной стихии…

Сама же Лиза всегда пыталась поскорее миновать это место. Ее пугала шумная, гомонящая толпа, черноусые кавказцы, торгующие зеленью и фруктами, грохочущие тележки с продуктами и крики «Поберегись!» за спиной… Еда казалась какой-то подозрительной, несвежей, а пестрое разнообразие рыночных нарядов, вообще-то непредставимое для здравого ума, и вовсе раздражало. Покупать здесь что-нибудь она бы ни за что не стала!

Совсем недавно большую часть палаток снесли. Городские власти пытаются сделать торговлю цивилизованной, перенести из-под неопрятных навесов в современные здания, а потому рынок изрядно потеснился, и на месте разномастных палаток и неотапливаемых контейнеров вырос многоэтажный торговый центр из стекла и бетона, похожий на летающую тарелку. На первом этаже расположился огромный супермаркет, где можно найти все, что угодно, – от морковки с картошкой, упакованных в аккуратные пакетики, до омаров с лангустами, невиданных фруктов, вроде манго и авокадо, и экзотических специй. Выше, в причудливо изогнутых галереях из стекла и металла, – многочисленные магазины обуви, одежды, украшений, мехов и всего, чего только может пожелать воображение искушенного жителя большого города.

Лиза однажды забрела туда из любопытства – и тут же позорно сбежала, почувствовав себя совершенно инородным телом в этом храме потребления. Там, внутри, всегда чисто, красиво… И почти безлюдно. Слишком уж цены кусаются! Неизвестно, кому только пришло в голову, что жители обычного спального микрорайона на окраине Москвы спят и видят, как бы им обзавестись итальянской мебелью, немецкой бытовой техникой, одеждой и обувью, на которых гордо красуются известные марки… Большую часть времени продавщицы скучают, и, если забредет сюда редкий посетитель, вышколенные девочки бросаются ему наперерез, словно пограничная овчарка на нарушителя.