Вернувшись в гостиную, он швырнул пижаму и шлепанцы на матрац и скатал его в аккуратный рулон. Сложив софу, он убрал со стула спички и сигареты, перенес пепельницу на стол. Ничто больше в комнате не указывало на то, что ее хозяин провел ночь не в своей постели. Шейн внимательно осмотрел помещение, желая быть твердо уверенным, что даже проницательные глаза Пейнтера не найдут здесь ничего противоречащего задуманному им сценарию. Затем, с еще большей осторожностью, он выдвинул ящик стола, перенес окровавленный кухонный нож и пеньюар на кухню и положил их в мойку. После чего перевернул колбаски и тосты. С тем же бесстрастным выражением лица Шейн взял в руки покрытый пятнами крови нож и тщательно вымыл его в раковине. Тщательно вытерев нож полотенцем, он сунул его в ящик кухонного стола рядом с собственными кухонными принадлежностями. После этого он наполнил мойку холодной водой и замочил окровавленный пеньюар.

Колбаски были почти готовы, да и тосты успели поджариться, по крайней мере с одной стороны. Позаботившись о них, он отмерил семь чайных ложек гранулированного кофе и засыпал их в кофеварку. Его манеры оставались неизменными, вне зависимости от того, имел ли он дело с продуктами из своего холодильника или ножом, которым совсем недавно было совершено злодейское убийство. Вода все еще не закипала, и Шейн воспользовался свободной минутой, чтобы прополоскать пеньюар, продолжая наблюдать за струей пара, подымавшегося из чайника. Шейну нравился процесс приготовления завтрака. Когда чайник наконец закипел, он залил кофеварку, выключил плиту, в последний раз перевернул колбаски и намазал тосты маслом. В заключение он еще раз обработал пеньюар стиральным порошком и прополоскал его под струей воды. Выжав и встряхнув легкую ткань, он с удовольствием отметил, что пятна крови полностью исчезли. Открыв духовку, детектив прилежно разложил пеньюар на противне и закрыл дверцу, предоставляя горячему воздуху завершить остальное. Цинично ухмыльнувшись, Шейн позволил себе несколько мгновений поразмышлять о том, насколько удобно совмещать приготовление завтрака с процессом уничтожения опасных улик.

Негромко насвистывая, детектив снял с полки деревянный поднос, разложил подрумянившиеся колбаски на две тарелки, достал чашки, блюдца, ложки, проделал две дырочки в коробке с молоком, поставил ее рядом с сахарницей и под конец, поместив блюдце с тостами на одну сторону подноса и кипящую кофеварку на другую, направился в гостиную.

Здесь он водрузил нагруженный снедью поднос на стол, сдвинув в сторону бутылку коньяка. Учитывая то обстоятельство, что час был все-таки ранний, он извлек из бара начатую бутылку шерри и украсил ею вкупе с двумя чистыми бокалами только что сервированный стол. Затем он подошел к двери в спальню и решительно постучал.

Филлис Брайтон вскрикнула от неожиданности и уселась на кровати, недоуменно разглядывая детектива.

— Доброе утро, — произнес Шейн и, подойдя к стенному шкафу, вынул из него фланелевый халат и перебросил его девушке.

— Одевайтесь теплее и идемте завтракать. Утром у меня довольно прохладно.

Спустя несколько минут дверь спальни приоткрылась и девушка робко вошла в гостиную. Халат Шейна оказался слишком велик для нее, и, чтобы хоть как-то выйти из положения, ей пришлось туже перепоясаться и закатать рукава, обнажив белые, красивой формы руки.

Шейн поднял брови и одобряюще улыбнулся гостье.

— В этом обмундировании вам при всем желании не дашь больше четырнадцати. Что скажете относительно глотка шерри?

— Спасибо, нет, — она героически улыбнулась и покачала головой.