— Где же она сейчас? — потребовал объяснений Пейнтер.

— Это я тоже хотел бы знать, — вздохнул Шейн. — Вероятно, прячется где-то в городе. Вы здорово напугали ее, Пейнтер, пытаясь приписать ей убийство собственной матери. Думаю, что скоро она объявится, как только газеты раструбят о раскрытии тайны Брайтонов.

Надеюсь, это все, что вы хотите узнать? — закончил детектив, вставая с кресла. — Как вы думаете, сумеете ли вы продать эту историю репортерам?

— Пожалуй, сначала я наведу кое-какие дополнительные справки, — сообщил Пейнтер, хотя его глаза заблестели от возбуждения. — Побеседую с псевдомедсестрой. Раскопаю сундук с телом. Если все окажется так, как вы мне рассказали, это будет сенсацией года, Шейн. — В порыве энтузиазма он хлопнул детектива по плечу.

Шейн скривился от боли и подался назад, подальше от руки Пейнтера.

— Ну как, стоит моя история пяти сотен?

— Увидим. — Пейнтер и не пытался скрыть своего ликования. Он рванулся к двери и остановился, столкнувшись с Пелхэмом Джойсом.

— Кстати, насчет картины, Шейн, — сказал он, поворачивая нахмуренное лицо к детективу. — Я предпочитаю иметь на руках официальное заключение.

Шейн подмигнул Джойсу, прежде чем ответить.

— Для этого вам лучше всего обратиться прямо к Хендерсону, он признанный авторитет в этой области. Он приобрел картину в Европе, приняв ее за подлинник Рафаэля. В это время он еще действовал в качестве официального представителя Руфуса Брайтона. Чтобы вывезти ее в Штаты без уплаты налога, он имитировал подпись Р. М. Робертсона поверх оригинала. Полотно было похищено у Хендерсона в аэропорту Майами и благодаря счастливому случаю попало в мои руки. Воспользовавшись ситуацией, мне удалось свести Гордона и Монтроза лицом к лицу. К этому времени оба они прилагали все усилия, чтобы заполучить картину. Я представил дело таким образом, что каждый из них считал себя покупателем, а другого продавцом. У Монтроза был под рукой Хендерсон, чтобы в случае необходимости удостоверить подлинность холста. Гордон заручился услугами мистера Джойса в качестве эксперта.

Прежде чем сделка была заключена, — осторожно продолжал Шейн, памятуя о двадцати тысячах долларов в кармане, о существовании которых Пейнтер ничего не знал, — Хендерсон удалил верхний слой краски и продемонстрировал присутствующим находящуюся внизу подпись Рафаэля. Но, — Шейн сделал паузу и усмехнулся, — тут же мистер Джойс заподозрил неладное. Он нашел какие-то дефекты в так называемой подписи Рафаэля. Хендерсону пришлось продолжить работу, в результате которой из-под второго слоя краски снова возникла подпись того же Робертсона.

— Пресвятая Богородица, — воскликнул Пейнтер, — выходит, что и Хендерсон пытался надуть своего клиента.

— Вряд ли, — вмешался в разговор Пелхэм Джойс. — Мистер Хендерсон выше этого. Думаю, что он был абсолютно искренен, приписав это полотно кисти Рафаэля. Увы, всем свойственно ошибаться.

Пейнтер подошел к картине и с интересом осмотрел ее.

— Подумать только, — произнес он, — выходит, эта штука, стоившая жизни трем здоровым мужчинам, ничего не стоит?

— Да, сейчас она вряд ли кого заинтересует, — подтвердил Шейн, пожимая плечами.