А, как-то раз, поздним вечером, уже в неположенное для мирных граждан время, она шла через район Шанхай к своему дому. Её мог попытаться задержать какой-нибудь полицай, но Люба не боялась полицаев, она знала, что начнёт с неподдельной яростью браниться на них, и выкрикивать, что она подруга какого-нибудь важного немецкого офицера, и даже имя этого негодяя назвала бы. И в результате полицаи, испугавшись, что могут навлечь на себя гнев даже стали бы простить у неё прощения, но Любка не простила бы их, потому что их нельзя было простить, а пошла бы дальше. Так случалось уже несколько раз и Любка даже приноровилась к подобным стычкам.

Но в тот раз, возвращаясь по Краснодонскому району Шанхай, она, пусть и издали, увидела паренька, который подскочил к столбу и тут же отбежал, оставив белый прямоугольник листовки.

Любка очень хотела позвать этого паренька, но не могла, потому что где-то поблизости, по соседней улочке проходил полицейский патруль. И она бесшумной, лёгкой ланью побежала вслед за этим пареньком.

А он обернулся, и в сумерках смог разглядеть только, что за ним бежит кто-то. И он подумал, что это полицай. Юркнул в сторону, перескочил через плетень…

Очень ловкой и быстрой была Любка, но паренёк оказался посметливее её, и смог скрыться. И, через несколько минут, запыхавшаяся Шевцова остановилась возле какого-то сарая, и прошептала, едва не плача:

— Ну где же вы, родненькие мои? Ведь это я, Любка…

Вот о чём рассказала Люба Вите Третьякевичу и Василию Левашову, пока шли они по улице к её дому.

Остановились возле самой калитки, и там Любка сказала:

— …Как же я вас ждала, ребята! Пока, не имея возможности вступить в организацию, общалась с оккупантами. И много у меня сведений накопилось. Э-эх, вот поделиться бы этими сведениями!

— Поделишься, Люба, обязательно поделишься, — мягко улыбнувшись, заверил её Витя Третьякевич.

— Так зайдёте ко мне? — спросила Люба. — У нас сейчас на постое никого нет. Так что разогрею вам чаю…

— Зайдём, — согласился Вася Левашов.

А Витя Третьякевич ответил:

— Да, ты, Вася, действительно зайди к Любе, а я сейчас пойду.

— Что же ты так, Витя? — спросила Шевцова.

— Вот нашёл я тебя, Люба, а скольких ещё не нашёл? И разве же можно терять время, тогда как враги времени не теряют?

Люба вспомнила тот свой визит в полицию, когда из соседнего помещения доносились вопли истязуемого человека, и ответила:

— Нет. Нельзя.

— Вот и хорошо, Люба, раз ты понимаешь. Пока что ничего не делай, но знай, что скоро у тебя появятся задания.

— Да уж поскорее бы!

— До встречи, Люба.

— Буду тебя очень ждать, Витя.

И после этого Виктор Третьякевич отправился к Ване Земнухову, которого знал ещё до войны как активного комсомольца, и с которым был в дружеских отношениях.

Глава 18

Кандидаты

Уж как обрадовался Ваня Земнухов, когда к нему пришёл Витя Третьякевич! Он засмеялся, крепко обнял его, и вымолвил:

— Ну, проходи-проходи! Просто чертовски рад тебя видеть!

И провёл его в тот, совсем небольшой домик, в котором проживала семья Земнуховых.

— У вас сейчас немцев нет? — спросил Витя.

— Нету, — покачал головой Ваня. — Вообще собирались остановиться, но я ловко придумал: печку нашу разломал, и написал, что мол дом на ремонте. Так до сих пор никто и не подселился…

Друзья вошли в горницу, и там навстречу им шагнула Ванина мама — Анастасия Ивановна.