Полуян отпустил эфес, сменил магазин автомата и выбежал в следующую комнату.

Там он и увидел шейха.

Абу Бакр - клювоносый, козлобородый недомерок - метр пятьдесят ростом и сорок пять килограммов весом, не больше - был палачом, никогда не боялся крови, получал удовольствие от чужих страданий, умел посылать в бой под знаменами ислама других людей, но сам никогда не был бойцом. При виде Полуяна его выпуклые рачьи глаза в ужасе застыли. Чего-чего, а увидеть русского в этот час в своем собственном доме, окруженном мюридами, обустроенном хитроумными системами сигнализации, огражденном минными заграждениями, он не ожидал.

Шейх Абу Бакр явно относился к тому типу людей, в которых религиозный фанатизм воспитал подлинное безразличие к смерти. Шейх её не боялся. И чем больше он рисковал собой, тем, как ему казалось, Аллах все дальше отводил от него угрозы. Большинство людей в самых разных обстоятельствах думают о кончине, боятся её, в самых сложных ситуациях следуют инстинкту самосохранения. Абу Бакр настолько пренебрегал опасностями, что многие из тех, с кем он имел дело, считали его заговоренным.

Ярощук уже стоял рядом: он знал - потребуется перевод.

- Мне кажется вы не дурак, - Абу Бакр подумал, как ему лучше назвать русского: мистер, амер или эфенди. Остановился на втором. - Вы не дурак, амер. Вокруг мои люди. Вам отсюда не уйти.

- Не беспокойтесь, шейх. Сколько бы правоверных ни оказалось рядом, они не смогут удержать грешную душу, если она рванется к Аллаху.

- Я не боюсь этой встречи, - гордо сказал Абу Бакр. - Поистине мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся! - Инна ли-Ллахи ва инна иляй-и раджи уна!

- Воистину гордыня порождает заблуждения, - Ярощук сокрушенно вздохнул. - Я постараюсь сделать так, чтобы Аллах, увидев вас, сплюнул и отвернулся.

Ярощук набросил сыромятный ремешок на шею Абу Бакра.

- Вот так мы и пойдем дальше.

Он затянул ремешок. Руки шейха, скованные наручниками, не могли найти опоры и Абу Бакр закрутил головой, пытаясь хоть немного ослабить давление на горло. Но это не удавалось. Он захрипел, глаза и без того выпуклые, стали вылезать из орбит. Мир тускнел и цвета его быстро блекли. В кишечнике вдруг противно заурчало. Обильная пища, которую шейх уже в достаточной мере переварил, рванулась вниз в поисках выхода.

Ярощук ослабил петлю.

- Так вот, эфенди, дышите. Пока. А если те, кем вы нас пугаете, попробуют вас выручить, я выпущу вашу бессмертную душу через обделанные штаны. Уверен, Аллаху она не понравится и он отвернется.

Вжимая в затылок шейху ствол пистолета, левым локтевым сгибом притягивая его за шею к себе, Ярощук вывел Абу Бакра в гараж.

Полуян открыл дверцу "Мерседеса", сел за руль, вставил ключ в замок зажигания. Распахнул заднюю дверь. Ярощук забрался внутрь и втянул за собой шейха. Стартер тонко запел и тут же бесшумно заработал двигатель.

Машина вырвалась из гаража в темную ночь. На выезде из ворот гаража Полуян включил фары. Из под колес в разные стороны сразу шарахнулось несколько человек. Но вдогонку не прозвучало ни одного выстрела: охрана знала, что налетчики захватили шейха с собой.

Как и предполагалось, погоня за ними увязалась сразу. Из-за дома на дорогу вырвался "Камаз", который при начале атаки было решено не сжигать, чтобы не освещать поле боя.

Полосуя фарами темноту ночи, свет которых отражался в зеркале заднего вида и сильно слепил, грузовик несся за легковушкой, словно забыв об опасности горной дороги. Полуян, выстрелил из пистолета и расшиб слепившее его зеркало: протягивать руку наружу не было времени.

Проскочили круглый валун, нависавший слева на руслом реки. Значит в ста метрах впереди лежала первая мина.

Полуян притормозил.

- Всем в гору! Шейха с собой! Хвост беру на себя.

Ярощук крюком правой руки сжал шею Абу Бакра, вытолкнул его из машины и волоком потащил в расселину.