Валентина слышала его дыхание, спокойное, глубокое, ровное.

Она провела пальцами от груди до бедер, ощутив бархатистую теплоту собственной наготы. Коснулась мягких волос под животом и вернула ладонь к груди. Она никак не могла вспомнить, когда легла в постель и почему оказалась раздетой.

Разбуженный её движениями мужчина шевельнулся, убрал руку, скользнул ею под одеяло, положил на грудь Валентине и сжал пальцы, словно проверял упругость её тела.

Валентина строптиво дернулась и попыталась вскочить, но мужчина перехватил её и придавил к постели.

- Э-э, - протянул он лениво, - ещё лежи. Не скакай.

- Вы кто? - в голосе Валентины смешалось в равной мере удивление, возмущение и непонимание.

Мужчина приподнялся на локте, посмотрел на неё с откровенной насмешкой. Он был черноволосый, черноглазый, черноусый с двухдневной колючей щетиной на смуглых щеках. Из под мышки, которая оказалась возле её лица, на неё остро пахнуло запахом старого перебродившего пота.

- Ты уже забыла? - спросил мужчина и широко улыбнулся, открыв ровные белые зубы. - Я Виса. Теперь помнишь?

- Где Мурат? - Аля все ещё не могла прийти в себя и понять что происходит.

- Зачем тебе Мурат? Я его отправил домой.

- Как отправил? - она опять попытался вырваться, но Виса не позволил ей этого сделать.

- Лежи спокойно. Ты теперь моя женщина. Понимаешь? Я тебя у Мурата купил.

- Вы что с ума сошли?!

Валентина сумела выкрутиться из под его руки и села на постели. Он тут же схватил её за плечо и сжал крепкими пальцами горло. У неё перехватило дыхание. Она захрипела.

- Я сказал: ещё лежи. - Он придвинулся вплотную, дохнул ей в лицо винным перегаром. - Ты что, забыла? Всю ночь целовалась и говорила: ах, Виса! Ах, Виса! Теперь не помнишь?

Он отпустил её горло, повел рукой вниз, скользнул ладонью по животу, коснулся бедер. Валентина инстинктивно их сжала.

- Так не надо, - укоризненно заметил Виса. - Если я хочу играть, ты тоже хоти. Будешь глупая - убью.

Она почувствовала его напрягшуюся плоть и, понимая, что бороться бесполезно, закрыла глаза и раскинулась, принимая его в себя.

Виса согревал её постель не больше двух месяцев. За это время Валентина так и не сумела понять, чем занимается этот чеченец в Москве, откуда у него такие огромные деньги и большие связи. Он часами вел беседы по сотовой связи с депутатами Думы, с чиновниками муниципалитетов столицы, с милицейскими чинами, всем что-то обещал и одновременно от всех чего-то просил и, судя по всему, что-то регулярно получал.

В одно из обычных похмельных полудней Виса стал складывать вещи в свой небольшой чемоданчик.

- Ты куда? - спросила Валентина с тревогой в голосе. Возможный отъезд покровителя, который уже сумел отвадить от неё многих знакомых, всерьез беспокоил.

- Перееду в другое место, - спокойно разъяснил Виса. - Завтра в Москву приедет большой человек. Член правительства Ичкерии. Мы приведем его сюда. Он будет твой гость.

Было в тоне, которым Виса сообщил новость нечто, заставившее её насторожиться.

- Будете обедать? - спросила она.

- Все будем. Все. Обедать, гулять. Надо его хорошо встретить.

- Прикажешь бегать по магазинам?

- Э, глупая баба! Закажем все в ресторане. Я тебе сказал - будет большой человек и встречать его надо хорошо.

- Что делать мне? Уйти?

- Нет, оставайся здесь. И, если понравишься гостю, я должен подарить тебя ему. Мы уедем тогда, он останется.

Она понимала, что спорить с Висой бесполезно и все же сказала со злой иронией:

- Передаете меня друг другу как эстафетную палочку?

Виса воспринял сказанное спокойно.