- Здравствуйте, Георгий Петрович. Поздравляю с присвоением очередного воинского звания генерал-лейтенант. Указ сегодня подписал президент.

Рука у министра была влажной и мягкой. С того времени, как они виделись в последний раз, Сергиенко заметно постарел. Не чувствовалось в нем и той уверенности, без которой нельзя повелевать людьми. Дворцовые интриги, постоянная необходимость лавировать, чтобы сохранить чин и место, надломили министра и, как это давно заметил Шалманов, заставили потерять уверенность в себе и своих силах. В таком состоянии люди правят другими исключительно в силу авторитета своей должности, а не волевыми усилиями, которые заставляют им подчиняться других.

Сообщение о повышении в воинском звании могло порадовать Шалманова ещё лет пять тому назад, но не сейчас. Теперь он ясно понимал, что очередная звезда возложена на его погон лишь для того, чтобы о в знак благодарности согласился нырнуть с головой в дерьмо, которое ему уготовили заранее. Поэтому произносить слова, полагавшиеся по уставу, Шалманову не хотелось, и он ограничился коротким:

- Благодарю.

Сергиенко сделал вид, что не заметил отступления от устава, а может и заметил, но выговорить генералу не решился. Он лишь вздохнул и вернулся к столу из-за которого вышел, чтобы встретить Шалманова. А тот увидел опущенные плечи и старческую сутуловатую спину маршала и ему стало не по себе. Видимо не легко жилось кремлевскому мандарину, человеку скорее всего честному, но не способному сказать президенту: "Вы уж тут оставайтесь, а я пойду ко всем матерям подальше" и потому вынужденному играть жалкую роль военной марионетки в бездарных политических маневрах Кремля.

- Прошу к столу, - министр приглашающим жестом показал генералу на кресло.

В это время открылась дверь и в кабинет вошел начальник Генерального штаба генерал армии Кащлев. Протянул руку Шалманову. Крепко пожал.

- Искренне поздравляю, Георгий Петрович! - И без паузы предложил. Давай сразу пройдем к карте.

Они подошли к столу, на котором лежала большая топографическая карта Северного Кавказа - Чечни и Дагестана.

Сергиенко оперся обеими руками о стол, склонив лобастую голову.

Не глядя на Шалманова спросил:

- Как смотришь, чтобы принять по свою руку направление? Вот это...

Министр провел рукой, прихватив пограничные территории Чечни и Дагестана.

- Плохо смотрю, - ответил Шалманов.

- Сейчас здесь будет решаться судьба державы, - сказал министр. Поэтому нужна твердая рука и свежая голова. И пойми, Георгий Петрович, речь идет не об услуге министру, а о службе Отечеству.

Шалманов поморщился, как от внезапно возникшей зубной боли.

- Не надо меня убеждать такими доводами. В Чечне защищается не Отечество, а солдатской кровью замываются ошибки, которые совершены правительством. По хорошему операцию следовало начать с суда над теми, кто вооружал Дудаева, кто его финансировал.

Сергиенко обиделся.

- Ты в чем-то меня обвиняешь?

- Не в этом дело. Когда солдат идет в бой, он должен искренне верить в то, что его начальники в состоянии реально оценивать обстановку и умеют отделять правду от лжи.

- Считаешь, что я не умею этого делать?

- У меня не доверять вам нет оснований.

Сергиенко снова поморщился.

- Ой, спасибо, генерал. Так уважил министра!

Шалманов на это не обратил внимания.

- Прежде, чем я дам согласие, позвольте выдвинуть три условия.

Сергиенко бросил выразительный взгляд на Кашлева.

- Ты видишь? Вместо того, чтобы сказать: приказывайте, я доверие оправдаю, генерал-лейтенант мне ставит условия. Каково?

- Не надо так говорить со мной, - Шалманов произнес это с нескрываемой усталостью. - У нас разговор с глазу на глаз. И потом вы спросили приму ли я командование, а не просто приказали его принять.