— Если я ничком упаду на землю, значит, дела говеем плохи. И тебе придется выпрямиться во весь рост, чтобы отвлечь ее внимание. Но смотри, не промахнись. Пули этого “винчестера” способны проделать в тебе вот такую дырищу. Нам не нужен ее труп. И мой тоже. Окей?

— Окей. — Она взглянула на ружье, которое сжимала в руках. Потом перевела взгляд на меня. — Будь осторожен, милый.

— Конечно, буду. Ну, даю тебе полчаса. Беги, располагайся.

Когда она отвернулась и быстро пошла прочь, я подумал, что, может быть, надо было бы ее поцеловать на прощанье. Ведь как-никак мы занимались любовью и обменялись той ночью достаточно нежными словами. Однако моя голова была слишком забита мыслями о предстоящей рискованной встрече с мисс Смит, чтобы тратить время на сентиментальные жесты, ожидаемые Шейлой. Это же все равно что отправиться в джунгли на поиски тигра-людоеда, который, хотя и представляет смертельную опасность для охотника, может принести ему приличный доход, будучи продан в зоопарк.

Я отошел от машины на изрядное расстояние, присел под мескитовое дерево и стал наблюдать. В конце концов, Кэтрин вполне могла услышать шум нашего “фольксвагена”. Небольшой движок с воздушным охлаждением не самый бесшумный в мире. Так что она Ры и не стала ждать, когда мы придем к ней.

Но в мескитовых зарослях и на дороге все было спокойно. Небо было ясным и голубым, солнце ярким и жарким, и пустыня не подавала признаков жизни. Далеко на горизонте уже появились зубчатые отроги горного массива Насиментос. А позади, в стороне Антелоуп-Веллз, виднелась только бесконечная лента двухколейной дороги, пересекающей бесплодную пустыню.

Я дал Шейле полчаса, как и обещал. Потом сел за Руль и погнал “фольксваген” вверх по склону, слегка нажимая на газ. Как можно догадаться, когда-то это была главная индейская тропа, соединяющая северную и южную части страны. Потом на этой тропе двигались запряженные быками мексиканские повозки — сcarretas — они-то и проложили в этих местах две глубокие колеи, впоследствии укатанные резиновыми покрышками современных автомобилей. Когда старые колеи на каком-то отрезке пути уходили в грунт слишком глубоко, следующий путешественник, проезжавший здесь, брал чуть в сторону, прокладывая новую колею. В иных местах у меня был выбор между тремя-четырьмя колеями, в равной степени безобразными.

Наконец я добрался до пересохшего ручья. Я притормозил на берегу: “универсал” стоял прямо передо мной, засев по уши. Видимо, она на всей скорости вылетела на гребень холма, покатилась под уклон и врезалась в твердый берег. Машина потеряла управление, и ее выбросило в зыбкие пески. Пытаясь дать задний ход, Кэтрин пропилила пески задними колесами и увязла по самые оси.

В “универсале” никого не было. И в низких кустах, торчащих вдоль берега, тоже, похоже, было тихо. Я вылез из “фольксвагена”, взяв с собой ключи, пошел по берегу и, поравнявшись с “универсалом”, двинулся к нему через песок. Из-под задних колес торчали ветки: видно, она пыталась выбраться, но безуспешно. Я наклонился и зачерпнул горсть песка из-под багажника. Песок пах бензином. Она не только умудрилась завязнуть в песке, но еще и получила пробоину в бензобаке.

Все еще сидя на корточках, низко пригнувшись к земле, в совершенно беспомощной и весьма соблазнительной позе для всякого, кто решил бы напасть на меня сзади, я услышал, как она поднялась из мескитовых зарослей на высоком берегу за моей спиной.

— Когда вы встанете во весь рост, мистер Эванс, — приказала она, — потрудитесь поднять руки над головой. И не оборачивайтесь, пока я вам не скажу.

Глава 19

Стоя неподвижно с поднятыми руками, я слышал, как Кэтрин легко сбежала вниз с косогора и подошла ко мне сзади.