Вот тут зрители отреагировали живее — в основном удивленными возгласами. Я бы и сам их поддержал, потому что про наследство дядя до сих пор не упоминал, но нельзя. После того, как мое имя назвали, я должен был выйти в центр освещенного круга и слегка поклониться зрителям. Было бы странно, если бы при этом у меня была ошеломленная рожа, так что я постарался сохранить спокойное и немного отстраненное выражение лица. Кера, которая наблюдала за представлением из задних рядов, потом рассказала, что выражение было скорее каменное. Сказала даже, что некоторые особенно впечатлительные гости были слегка напуганы и на словах о наследовании шептали что-то вроде «Не дай бог такого патриарха у Ортесов!»

Дав гостям несколько минут полюбоваться на мою физиономию, дядя быстренько закруглил речь:

— А теперь приглашаю всех вернуться к столам и хорошенько обсудить новость, потанцевать и выпить хорошего вина!

Народ начал расходиться, поглядывая на меня — сейчас начнется работа. Нужно будет познакомиться с большей частью гостей. По крайней мере с теми, кто захочет подойти. А таких будет большинство.

За время нашего отсутствия сад преобразился — низенькие диваны, до того расставленные вокруг столов исчезли, да и количество столов уменьшилось, хотя они по-прежнему были густо уставлены снедью и напитками. Где-то играл оркестр — пока не слишком громко, однако желающие уже могли танцевать. Толпа гостей, — элегантные мужчины и утонченные дамы, — неторопливо разбредались по саду, время от времени подхватывая со столов бокал с вином или кусочек какого-нибудь кушанья. Улыбки, смех, негромкие разговоры. Камерная обстановка. Настоящий аристократический бал. Вальяжные. Расслабленные. Слегка снисходительные ко всем окружающим — совсем чуть-чуть, едва заметно. А меня снова начало накрывать. Захотелось увидеть, как все эти прекрасные господа будут вести себя, если здесь пройдутся чистые со своим очищающим светом, или тот же легион Освободителей. Вряд ли кто-то из здесь присутствующих когда-то участвовал или даже своими глазами видел что-то подобное. Им хорошо и весело, они сыты. Их не гоняли как дичь по полям и горам, не пытались расстрелять и сжечь в печи. Их родных не морили голодом и не укладывали на стекло фонаря, чтобы медленно завялить живьем. Это вы продали свою страну чистым за лишнюю горсть монет и обещание власти. Твари. Зажравшиеся твари. Вот если сейчас ударить проклятием, просто так, по площади, изо всех сил, чтобы каждое действие приводило к смерти или увечью, станет повеселее…

Я вдруг почувствовал резкую боль в боку. Очнувшись, обнаружил себя все так же стоящим посреди сада, вот только обстановка слегка изменилась. Рядом обнаружился доминус Криспас Силван, сестра рассказывала мне о нем вначале вечера. Слева ко мне подошла Кера, а Акулине о чем-то щебечет с патриархом, который слегка недоуменно косится на меня. Акулине я до сих пор держу за руку и… боги, да у нее синяки останутся! Бедная девочка, как она терпит! Я поспешно разжал пальцы.

— Простите, доминус Криспас за мой отстраненный вид, я так редко бывал в обществе, что сейчас немного растерян.

— Хо-хо, молодой человек, наконец-то вы с нами! — обрадовался патриарх. — Вы так погрузились в мысли, что стали напоминать жертву Горгоны! Я боялся, мы с вами так и не познакомимся! Примите маленький совет, молодой человек — не стоит позволять себе такую глубокую отрешенность, находясь в высшем обществе. Порой это может быть опаснее, чем заснуть в трущобном трактире!

Я покивал. Просто не придумал ничего глубокомысленного в ответ, да и немного беспокоился за Акулине — пальцы на ее запястье я сжал изо всех сил, а ей еще пришлось делать вид, что ничего не происходит и развлекать разговором собеседника.