Должен заметить, результат моих умозаключений оказался удивительно действенным. Вот только особой радости это не принесло. После очередного поворота мы с богиней нырнули в какую-то арку, перепрыгнули через пару кучек мусора, вышли с другой стороны дома… и оказались между двух огромных куч мусора. Запах тухлой рыбы, дерьма и помоев ударил с такой силой, что даже дыхание вышибло. Обзор был ограничен этим самым мусором, но мне никакой карты не нужно, чтобы догадаться — мы в самом центре свалки. Закон ли подлости тут сработал, или это последняя пакость от обитателей Тестаччо, не важно. Важно, что нам предстоит как-то отсюда выбираться, а у меня уже начинает ныть нога, и взятая с собой на всякий случай трость меня сильно не спасет.

Мы выбрались, конечно — уже через два часа блужданий мусорные кучи поредели, появились сначала времянки, сляпанные кое-как из того же мусора, а потом и вполне «цивилизованные» халупы, но к тому времени, кажется, даже мой костный мозг пропитался отвратительным запахом тысячелетней помойки.

— Весело прогулялись! — подытожила Кера. — Мне они понравились.

Мое появление в особняке Ортесов произвело фурор. Забавно было наблюдать, как обитатели поместья начинают недоуменно принюхиваться, потом морщиться, и, наконец, определив источник зловония ошарашенно разглядывают «блудного племянника». Объяснения о том, что заблудился на свалке Тестаччо было принято, но недоумение никуда не делось. Особенно настойчива была Акулине — девушка явно заподозрила, что мы с Керой не просто так забрели на всеримскую помойку, и долго пыталась вызнать подробности. Я отговорился тем, что засиделся в трактире, а на обратной дороге забрел не туда. Определенно, нужно что-то придумать на будущее. Брать запасную герметично упакованную одежду, чтоли? Мысль убедиться в действенности той самой розы, под которой можно без опасения делиться тайнами как назло вылетела из головы.

— Скажи, ты совсем не переживаешь о том, что станешь наемным убийцей? — с любопытством спросила Кера, когда мы остались одни.

— Нет, — качнул я головой. — Я планирую убивать только врагов. Если покажется, что эти ребята из Тестаччо что-то крутят — просто откажусь.

— Когда я впервые тебя встретила, ты отличался большей любовью к смертным. — Заметила богиня. — Не подумай, что я отговариваю. Наоборот. Мне просто интересно, как сильно вы смертные можете измениться в короткий срок.

— Я и сам об этом думал. Меньше года прошло с тех пор, как я впервые убил человека. — Я криво ухмыльнулся, вспоминая тот случай. — Тогда я думал, что эти жандармы будут сниться мне всю жизнь, а теперь готовлюсь за деньги и знания убивать незнакомых людей, которые мне ничего не сделали. И не чувствую по этому поводу особой тоски. Если только по тому мальчику, которым я был. Вот его действительно жалко, а мои будущие жертвы… Насмотрелся на людей. Как правило, смерти заслуживает любой, просто не все это показывают. Как говорил один человек из моей прошлой жизни, отсутствие судимости не ваша заслуга, а наша недоработка. Причем я и насчет себя не обольщаюсь. Я тоже тот еще моральный урод. Так сложилось.

Утро началось с масштабного изменения планов. Вообще я собирался изображать любовь к изучению достопримечательностей столицы еще по меньшей мере три дня. До встречи с загадочными руководителями Тестаччо. Однако у дяди было другое мнение. Похоже, результаты моего вчерашнего посещения свалки задели его гораздо сильнее, чем он показал.

— Знаешь, Акулине, я подумал, что ты в самом деле засиделась дома, — Маркус аккуратно глотнул разбавленного вина из бокала, запивая только что проглоченную сальтимбокку с ветчиной и шалфеем.