Изменить размер шрифта - +
Ты хоть на подругу его посмотри. А ему с ней хорошо и комфортно. Он в ней родственную душу чует. И зря ты надеешься его причесать и обратно в детские пеленки запихать. Не будет такого — только поссоришься с ним, так и знай.

— Не хочу я его никуда пихать. Я хочу парню нормальную, мирную жизнь. Чтобы семья была, дети. Чтобы занятие себе нашел по душе. Что тут такого?

— А то, что парень кипит от ненависти ты не замечаешь? Смотри, взорвется. Ты, к слову, на себя-то посмотри. Как у тебя жизнь, мирная? И дочку у тебя не пытались только что похитить и дара лишить, и на тебя никогда не покушались. Мы все под дамокловым мечом ходим, причем что до чистых, что теперь. И что, ты думаешь по-другому когда-нибудь будет? По мне так пусть парень будет к войне готов. К слову я не думаю, что она ему сейчас нужна, мирная жизнь. Надеюсь, когда-нибудь захочется, но пока ему даром твои пасторальные картинки не сдались.

Кера в течение всего разговора смеялась как сумасшедшая. Ее донельзя веселила судьба, которую доминус Маркус прочил племяннику. «Да уж», — думала богиня. — «Смертным почему-то кажется, что счастье и смертная скука — это одно и то же. Причем сколько раз от такого счастья они мерли или становились ярыми поклонниками Бахуса, а все никак не передумают».

Впрочем, попытки доминуса Флавия объяснить характер Диего ее тоже смешили. «Войны ему хочется. Как бы не так! Неужели они не видят — мой патрон мечтает о смерти. Смерти для всех своих врагов, да и для себя тоже — но только после того, как увидит их трупы».

 

* * *

С тех пор, как я поселился в доме Ортесов, так уж повелось, что время побыть в одиночестве и поразмыслить у меня остается только поздним вечером. Все остальное время я провожу либо в учебе, либо в тренировках, либо в общении с родственниками. Однако и перед сном не всегда удается побыть наедине с собой. Впрочем, на Акулине я совсем не обижаюсь — девчонке сегодня действительно досталось.

— Я теперь буду бояться выходить на улицу, — мрачно сообщила девчонка, как всегда бесцеремонно ворвавшись в мою комнату и плюхаясь на кровать. — Вдруг меня опять захотят лишить дара?! И как вот теперь жить?

— За мной охотится целая религиозная секта, разросшаяся до единственного культа в государстве. Во главе со своим божеством, собственно. Я же не боюсь выходить на улицу?

— Да ты вообще безумец, — отмахнулась девушка. — Ты не обижайся только, я же не говорю, что это плохо. Просто только сумасшедшие станут нападать на чистых. Всем известно, они никогда такого не прощают, и рано или поздно уничтожают дерзнувших. К слову домина Улисса тоже как-то чересчур эксцентрична. Когда она вывела меня из подвала, там было тело… — Акулине тяжело сглотнула, видимо при воспоминаниях ее снова затошнило. — Ну ты сам видел. И знаешь, что она ответила, когда я спросила, что это?

— Догадываюсь, — пожал я плечами.

— Она сказала, что он был жив до последнего момента. И что она очень старалась. И спросила, правда ли у нее красиво получилось.

— Чистые убили всех ее родных, а саму насколько дней избивали и насиловали, — я решил, что немного подробностей сестре не помешает. — Конечно, после такого она слегка повредилась разумом. Улиссе доставляет удовольствие причинять боль. Зато она верный товарищ и надежный друг, и не раз спасала мне жизнь.

— Да. Я, получается, тоже обязана ей жизнью, — кивнула Акулине. — И все-таки домина Улисса скрывает гораздо больше, чем любовь к чужой боли. Однако я никак не могу ее разгадать! Эта ее невероятная сила, скорость.

Быстрый переход