Это объяснение дядю с тетей удовлетворило — было заметно облегчение, проступившее на их лицах. Интересно, что они себе напридумывали, что были так напряжены? Единственная, кто мне не поверил — это Акулине. Когда вечер, наконец, закончился и мы начали расходиться, сестра, как всегда увязалась за мной.

— Я совершенно уверена, что ты навешал лапши на уши моим почтенным родителям, — заявила мне девушка. — Я же видела, что ты только в последний момент придумал объяснение! Думал, я не замечу?!

— Глупости, — упрямо отмахнулся я. — Лучше прикрой меня перед родителями. Мне надо отлучиться из поместья сегодня ночью, и я собираюсь это сделать несмотря на запреты. Возможно, я вернусь утром, но это не точно, поэтому если мое исчезновение обнаружат, просьба успокоить дядю с тетей, и объяснить, что со мной все нормально. Сделаешь?

Акулине остановилась и уставилась на меня крайне подозрительным взглядом.

— Это как-то связано с Брутусами?

— Нет, — честно ответил я. — Я про них не забыл, но у меня есть и другие дела, откладывать которые еще сильнее я не буду.

— И ты, конечно же, считаешь, что я ничего не должна знать? — нахмурилась девушка.

— А ты уверена, что не выдашь тайну, если тебя начнут расспрашивать родители? Эти мои дела точно не для их ушей, по крайней мере, пока.

— Совершенно уверена! — гордо вздернула носик сестра. — Пытать, как ты понимаешь, меня не станут, а уж сама я ни за что не проговорюсь. Тайны хранить я умею! Так что если это просто отговорка, то она не засчитывается.

Сомнений, что Акулине серьезна, у меня не возникло. Мы знакомы не так уж долго, но я успел заметить эту ее черту — чужими тайнами девушка не делится, хотя узнавать их умеет мастерски. Кроме того, Акулине сейчас действительно тяжело — похищение ее по-настоящему сильно напугало. Скорее даже не так. Лишило уверенности. Мир, который до этого был относительно прост и понятен вдруг наполнился неизвестными опасностями, которые поджидают на каждом углу. Люди, которых, как ей казалось, она хорошо знала, пусть и не очень приятные, вдруг оказались лютыми врагами, готовыми сотворить с ней нечто, что хуже смерти ради своей выгоды… И теперь еще брат, которому она так безоглядно доверилась, обзавелся какими-то непонятными делами и тайнами, отказывается об этом рассказывать. Ладно. Своим она действительно не проговориться, а чужаки… я уж позабочусь о том, чтобы эта девочка к чужакам не попала.

— Ты же помнишь, что я очень ищу способ развить свой дар? Одна группа разумных предложила мне материалы, имеющиеся в их распоряжении, в обмен на кое-какие услуги, которые я могу им оказать.

Акулине подпрыгнула, обежала вокруг меня, внимательно разглядывая, как какое-нибудь неведомое чудо-юдо.

— Подожди, не подсказывай, — пробормотала девушка. — Ты сказал «разумных», значит это не люди. Ты нашел в Риме! Нелюдей! Боги, да лучше бы ты не говорил! Я всю жизнь мечтала увидеть хоть одного из прежних народов! Думала, их уже давно всех уничтожили, или как минимум изгнали, а теперь оказывается, что они живут у нас, в Риме… Подожди, свалка в Тестаччо… Это что, там? О боги… — Акулине схватила меня за руку и уставилась мне в глаза таким умоляющим взглядом, что я заранее приготовился к возможной ссоре. Брать с собой туда сестру я не стану в любом случае. Однако через секунду ее взгляд снова изменился на настороженный, и она так и не высказала просьбу, вместо этого спросила:

— А что за услуги ты для них можешь оказать?! Это ведь проклятья?

— Угадала.