Лукас пожал плечами.

— Значит, делу придется подождать, пока она не вернется.

— Дело не может ждать. Сперва наши цели убили Фран. Затем попытались прикончить пятьдесят одного человека. Что дальше?

Лукас снова пожал плечами.

Я сидела на стуле возле его кровати, но сейчас встала.

— Ты говорил, мы должны передать это дело другому телепатическому подразделению. Я упросила тебя продолжить. Это было большой ошибкой. Я свяжусь с другими отрядами и спрошу командиров-тактиков, не возьмет ли расследование кто-нибудь из них.

— Ты не можешь передать это дело другому отряду. Ни Кит, ни Мира не справятся с расследованием такого масштаба, а отряд Мортона недоступен, пока он проходит очередное лечение.

— Тогда Сапфир.

— Сапфир не прикоснется к расследованию, включающему пожар. Она их боится.

— Что? — поразилась я, поскольку считала Сапфир бесстрашным телепатом без единой слабости.

— Ты не замечала, что большинство рейдов, связанных с поисками поджигателей, проводим мы?

— Да. Нет. — Я покачала головой. — Я понятия не имею, каково обычное для каждого отряда число рейдов, связанных с поджогами, и прекрати говорить вслух.

Лукас вернулся к обдумыванию слов.

— Мы принимаем свои запросы на поиск поджигателей и еще множество других, адресованных Сапфир. Большая часть ее ударной группы бета попала в прошлогодний крупный пожар в Бордовой зоне. Теперь она не притронется к делу, включающему поджог, даже к простейшей проверке ребенка, играющего с огнем.

Я облизала губы.

— Что случилось?

— Все охотники оказались в ловушке, в окружении языков пламени. Сапфир смогла вывести всех, кроме двоих. Она поддерживала связь с разумами последних ударников, пытаясь найти выход, когда их настиг огонь.

Я поморщилась. Я оставалась с потерявшими сознание Лукасом и Рофэном, пока их разум медленно угасал, но быть в уме важных тебе людей, которые в полном сознании агонизируют, сгорая заживо…

— Итак, мы не передадим это дело Сапфир, а значит, ты не можешь отказаться от расследования, Лукас.

В ответ на это в его голове появились не слова, а чистое аморфное отрицание.

— Лукас, ты винишь себя в гибели людей во вчерашнем пожаре, но сам сказал, что каждый командир-тактик рано или поздно открывает счет смертям. Ты должен научиться с этим справляться.

— Возможно, я не смогу.

— Сможешь, — яростно ответила я. — Лотерея определила тебя в командиры-тактики. Это означает, что в тебе есть необходимые качества. Лотерея не ошибается.

— Лотерея не ошибается, но возникают случайные факторы. Последующий опыт меняет людей. Вспомни, что произошло с Фран.

— Фран не подходит. Это совершенно другая ситуация.

— Тогда Карим.

— Что ты имеешь в виду? — Я проверила образы в мозгу Лукаса, увидела привязанные к ним массивы мыслей и нашла ответ. — Двадцать пять лет назад Карим был командиром-тактиком. Он отвечал за чрезвычайный рейд, который плохо окончился.

— Он отвечал за рейд, который окончился катастрофой. Теперь Карим способен лишь оспаривать теории других людей. И не доверяет себе в создании собственных. Раньше я не понимал его реакцию, а вот сейчас понял.

Я нахмурилась.

— Итак, Карим скатился в простые члены тактической группы. За последние двадцать пять лет он…

Я оборвала фразу. Кариму уже двадцать пять лет как поздно что-либо менять. Здесь и сейчас важно не его прошлое, а будущее Лукаса.

— Ты не пойдешь по этому пути, Лукас.