— Я слышал, что тебя подстрелили, — сказал Кавано.

— Ни разу.

— Хорошо. Рад, что обошлось без ранений.

— Я не говорил этого, — возразил Чэд. — Меня ткнули ножом.

— Ого!

— Могло быть и хуже. Попали в левое плечо. Если бы попали в правое, как бы мне теперь играть в боулинге.

— Привет, Трэйси, — поздоровался Кавано с женщиной, сидевшей рядом с Чэдом. Она была одета в спортивную куртку с эмблемой «Янки», а бейсболка с такой же эмблемой скрывала большую часть ее длинных светлых волос. При желании она могла выглядеть незаметной или сногсшибательной. Если бы она накрасила губы, распустила свои вьющиеся волосы и подтянула куртку, чтобы подчеркнуть фигуру, в ресторане «Холидэй Инн» на нее бы заглядывались даже четырехлетние дети.

— Я слышал, что ты ушла в отставку, — сказал Кавано.

— Бросить работу с такими сказочными условиями? Кроме того, где еще увидишь любимого, если не работаешь рядом с ним?

Она имела в виду Чэда, но, разумеется, шутила. Защитникам, между которыми существовали личные отношения, не позволялось работать в одной команде, поскольку в экстремальной ситуации они бы больше следили друг за другом, чем за клиентом. Однако в ходе многочисленных заданий Чэд и Трэйси четко дали понять, каковы их приоритеты.

Фургон выехал на шоссе в сторону аэропорта. Дункан дал Прескотту и Кавано одеяла и налил кофе в чашки из пластика. От кофе шел пар.

— Мы скоро найдем вам сухую одежду.

Кавано почувствовал, как кофе согревает его желудок.

— Вы держались молодцом, мистер Прескотт.

— Мистер? Теперь вы обращаетесь ко мне «мистер»? С тех пор, как мы встретились на складе, я только и слышал: «Прескотт, сделайте это», «Прескотт, сделайте то».

— Это создает проблемы? — спросил Дункан, нахмурившись.

Прескотт моргнул.

— Ничуть. Этот человек спас мне жизнь. Я выражаю ему глубокую благодарность, — с улыбкой сказал он, пожав руку Кавано.

— У вас холодные руки, — заметил Кавано.

— Хотел сказать вам то же самое.

Кавано посмотрел на свои руки. Он действительно чувствовал, что они холодные. И не потому, что он промок до нитки.

«Начинается», — подумал он. Обхватив пальцами чашку с кофе, он сжал ее. Руки не слушались, как чужие, и начали дрожать так, что он даже слегка расплескал кофе.

— Адреналин скоро спадет, — сказал Дункан.

— Практически уже упал.

— Может, дать декседрин, чтобы облегчить это?

— Нет, — ответил Кавано, поставив чашку и концентрируя взгляд на руках, чтобы успокоить дрожь. — Никаких ускорителей.

Кавано слишком хорошо знал этот эффект, возникающий в центральной нервной системе после экстремальных ситуаций, когда высокий уровень адреналина позволяет человеку проявлять экстраординарную силу и выносливость. Появляется непреодолимое желание зевать, но оно не связано с потребностью в сне, а скорее с неконтролируемым падением мышечного напряжения. Декседрин вернул бы нервную систему в состояние повышенной готовности, близкое к тому, в котором она находилась, когда Кавано спасал Прескотта. Однако ему была противна сама идея полагаться на искусственные препараты, и, как обычно, он старался пройти через этап уравновешивания уровня адреналина, по возможности, естественным путем. Конечно, ему не слишком нравилось, когда клиент видит его в этом состоянии, не понимая причины неожиданной зевоты и дрожи. Неопытный человек, в данном случае Прескотт, мог бы принять это за симптомы страха, точно так же, как недавно он напрасно хвалил Кавано за отвагу.