Она улыбнулась, и ее глаза в солнечном свете блеснули знакомым Роберте фиолетовым отсветом. Сердце ее забилось чаще.

— Роберта реставрирует полотно, о котором я вам говорил, мисс Риордан, — начал Клемент.

— Ах да, то самое утраченное полотно. — Пальцы мисс Риордан беспомощно теребили упаковку коробки. — Не откроете, Клемент?

Так он уже просто Клемент, подумала Роберта, впрочем, лишь позабавленная, а отнюдь не удивленная сим фактом. Ведь Клемент обращается с мисс Риордан не как с пожилой леди, а как с ровесницей, причем весьма привлекательной. А мисс Риордан ведет себя так, что становится ясно: она привыкла к вниманию со стороны мужчин. Лицо ее все еще сохраняло следы былой красоты, некогда, должно быть, сводившей с ума сильный пол.

Клемент снял упаковку, достал из коробки бутылку и с поклоном поднес мисс Риордан.

— О, какая прелесть! — воскликнула просияв старушка. — Благодарю вас, милый мой! Здесь меня поят сладенькой красной водичкой, подходящей для старых и больных, так что поставьте ее вон в тот погребец.

Когда через минуту или две появилась миссис О'Флаэрти с подносом, хозяйка поблагодарила ее и сказала:

— Мисс Бринсли разольет чай. — А когда за прямой спиной домоправительницы закрылась дверь, мисс Риордан вздохнула с притворным облегчением. — Она очень славная, но ужасно чопорная!

— Что-то подсказывает мне, — улыбнулся Клемент, усаживаясь рядом с Робертой, — что вас никак нельзя назвать чопорной, мисс Эдна.

— Нет, ни за что! Когда я начала выезжать, за мной ухаживало все графство. Хотя не могу сказать, что это принесло мне много счастья, — со вздохом добавила мисс Риордан. — Женщины нашего рода редко бывали счастливы в любви и в семейной жизни, но это отдельная история.

— Хотела бы я ее послушать, — мечтательно произнесла Роберта, отпивая чаю.

— Если приедете ко мне еще раз, непременно услышите. Знаю, с моей стороны это совершенно неприкрытый шантаж. Но я так люблю гостей!

Мисс Риордан предложила гостям булочки и сандвичи, но сама ела мало. Только допив чай, она улыбнулась Клементу.

— Вы очень терпеливый молодой человек. И заслужили награду. Подойдите вон к тому книжному шкафу и снимите вон тот гроссбух с верхней полки.

Гроссбух был переплетен в кожу и вид имел весьма старинный.

— Кажется, его не стоит трогать голыми руками, — почтительно сказал Клемент.

— Это не такая уж ценность, мой дорогой. Просто счета, — философски улыбнулась мисс Риордан. — Когда собирали вещи, чтобы отправить их на аукцион, я, естественно, кое-что сохранила для себя. Картины, мебель, книги, кое-какой фарфор и серебро. А также все семейные документы. Когда умру, они отправятся в местный музей, но я не могла пустить их с молотка.

Клемент бережно переворачивал страницы, исписанные каллиграфическим почерком.

— Я не сразу нашла то, что искала, а вы открывайте там, где помечено тысяча семьсот девяносто восьмым годом. Это ближе к концу, — сказала мисс Риордан.

Роберта посмотрела через плечо Клемента. Интересно, на что расходовали деньги обитатели Риордан-мэнора? Так, новый экипаж для хозяина, несколько эллов шелка на платья, арабский жеребец для наследника… И тут Роберта затаила дыхание: двадцать пять гиней заплачено мистеру Джошуа Силвису за портрет Мэган и Мораг.

На высоких скулах Клемента вспыхнул румянец.

— Вы это искали? — спросила хозяйка с лукавой улыбкой.

— О да, — отозвался он и улыбнулся в ответ. — Полагаю, что добуду вам кучу денег, мисс Риордан.

Та в изумлении на него посмотрела.