— Конечно нет. Какая разница, кто заплатит за картину? — Подойдя к двери, Клемент обернулся, его глаза вспыхнули сквозь полуопущенные ресницы. — Если честно, то я приехал пригласить тебя на обед, — сказал он и театрально вздохнул. — Но нет никакого сомнения, что в данных обстоятельствах ты откажешься от моего предложения…

— Почему это? — спросила Роберта.

— Твой возлюбленный вернулся.

— Ой, это слово не годится для Кевина, — возразила Роберта. — И вообще, почему его возвращение должно что-то менять в моей жизни?

— Тогда я заеду за тобой в восемь.

— Нет, подожди…

— Ровно в восемь, — повторил Клемент и одарил Роберту улыбкой, которая буквально озарила старую мрачноватую кухню.

Дверь за ним закрылась. И Роберта ощутила странную смесь досады и удовольствия. Нет, обед с Клементом, безусловно, лучше, чем вечер, проведенный в одиночестве на Финьюкейн-фарм!

— Я сегодня поработаю подольше, — сказала молодая женщина Лэму, — поскольку Мне не надо ехать в больницу. Но вы уезжайте как обычно.

Тот покачал головой.

— Боб пусть едет, а я останусь с вами, пока вы не закончите. Я обещал мистеру Бринсли помогать вам закрывать мастерскую. Если, конечно, мистер Клемент вам не поможет, — добавил он безо всякого энтузиазма.

— Нет, не поможет. — Роберта нахмурилась. — Но если ты останешься, как же Боб уедет?

— Пустяки. Его заберет Хелен.

После того как Боб, закончив работу, уехал в город вместе со своей подружкой, Роберта проработала еще около часа. А потом вдруг испустила крик восторга. Лэм подскочил к ней, и молодая женщина убрала с картины картонный защитный экран.

На стене, на фоне которой позировали сестры, художник изобразил не картину, как поначалу подумала Роберта, а зеркало, в котором отражалось лицо юного красавца.

— Ричард Герри, неверный возлюбленный…

Лэм присвистнул.

— Цена картины вырастет?

— Думаю, да. Отец ведь сказал, что Силвис любил оригинальничать, помнишь? А если вспомнить, чем все это кончилось… Возможно, интуиция навела художника на эту идею. — Роберта не сводила глаз с картины, откровенно радуясь появлению третьего члена любовного треугольника.

— Ну все, мисс Роберта. На сегодня хватит, давайте убираться… Не то что бы я торопился, — тут же прибавил Лэм, — но вид у вас усталый.

Роберта покачала головой.

— Еще чуть-чуть. Надо добраться до подписи — и тогда будет все на сегодня.

Полчаса напряженного труда — и Роберта добралась-таки до подписи. В точности такой, как говорил Клемент: монограмма из двух больших букв с неразборчивым росчерком.

— Готово! — торжествующе воскликнула она.

Снедаемый любопытством Лэм, перегнувшись через плечо молодой женщины, посмотрел на подпись.

— Но ее не очень хорошо видно…

— Лучше уж так, чем рисковать смыть подпись вместе с остатками лака. — Роберта, глядя на подпись с глубоким удовлетворением, сняла рабочие очки и кепку. — Да, вот теперь все. Спасибо, что задержался, Лэм. Не отнесешь портрет в дом? Позже заедет Клемент и наверняка захочет взглянуть на мои открытия. Он мне поможет потом отнести картину в кладовую.

— Как скажете.

Лэм не произнес больше ни слова, пока они убирались.