— Не знаю, Николай Николаевич, — честно ответил помощник на риторический вопрос.

— Вот то-то и оно, что вряд ли. Еще что важно — он ведь и в бытность свою полевым командиром никогда похищениями и требованиями выкупа не занимался. В Чечне ведь это один из основных способов бизнеса после торговли наркотиками и оружием. Как Хожа мог вляпаться в такую историю? Главное, ведь все факты против него. Не зря же на него Гряз-нов бросился с пистолетом, значит, Исмаилов белым флагом не размахивал, а вел себя агрессивно. Кейс на руке явно говорит о том, что был в курсе всего, что замыслили бандиты, а в их планы явно не входило отдавать Кондрашина в обмен на камушки. Забрали бы чемоданчик, а журналюгу кокнули бы где-нибудь на той же стройке. В крайнем случае, оттащили бы подальше, чтобы труп не нашли. Но если мыслить логически?.. — генерал надолго задумался.

— Если мыслить логически… — эхом повторил последнюю фразу Спицына помощник Петя.

— Да, если мыслить логически и отбросить за скобки всякую психологию типа мог — не мог, надежный — ненадежный, в конце концов, любого человека можно подкупить, запугать, обмануть, наконец… Какие у Исмаилова были возможности при похищении Кондрашина?

— Налить вам водички, Николай Николаевич? — любезно поинтересовался помощник.

Генерал-лейтенант отмахнулся и продолжил свой монолог:

— Можно с уверенностью утверждать, что Исмаилов знал систему охраны гостиницы, где останавливались особо важные персоны, в том числе и Кондрашин. Если он владел данной информацией, он мог или передать ее похитителям, или сам руководил похищением. Тогда становится понятным, почему из охранников никого не убили. Все-таки я Хожу лично знал, и он зверем никогда не был. Нормальный мужик. Похоже, что это какая-то грандиозная подстава.

Тут генерал осекся. Всему надо меру знать. Далеко не все предназначено для ушей пусть даже самого преданного ему помощника.

— Сходи за водичкой, сынок. Только похолоднее, пожалуйста.

Похоже, что это была не простая подстава, а какой-то многоходовый внутрифээсбэшный заговор. Генерал насупился и стал чертить схему из квадратиков, треугольничков и стрелочек на листе бумаги. Все эти геометрические фигуры пока что ровным счетом ничего не обозначали, но от них на душе становилось спокойней.

Когда на следующее утро после кремлевского приема Денис вошел в офис «Глории», он был встречен изумленным молчанием сотрудников. После долгой паузы, которую сам Грязнов-младший, казалось, и не заметил, Сева Голованов робко спросил:

— Шеф, ну и… как там?

— Да как обычно, — пожал плечами Денис.

— Орден дали? — съехидничал Филя Агеев.

— Пока нет, — спокойно ответил Грязнов.

— Ну, у тебя еще все впереди, — шутливо добавил Коля Щербак.

— Я тоже так думаю, — без тени улыбки кивнул Денис.

То ли у шефа чувство юмора начисто отшибло на берегу Индийского океана, то ли оно стало таким утонченным, типа английского, что простым смертным уже не понять. Сыщики переглянулись и решили, что по мере адаптации Дениса в родном климате, возможно, он придет в себя и освободится от приобретенной заторможенности.