— Игра за третье место состоится в субботу, в одиннадцать часов утра. Финал в три часа дня. Ясно-понятно, погнали пока, посмотрим, как там соперники играют.

—Пойдем, Коля, я только спросить хотел…

Он внезапно покраснел, но все же справился с волнением.

— А правду говорят, что ты бордель снял и целую улицу шампанским поил?

Я от удивления закашлялся:

— Это кто тебе такую чушь ляпнул?

— Да, говорят тут…

—Говорят, в Москве кур доят. Глупости все это. Ничего такого не было, понял?

— Угу, — кивнул Фима.

—Ладно, погнали.

На ближайшей к входу трибуне уже собралось несколько наших ребят. Они хмуро глядели на поле. Вполне логично. Потому что в случае победы мы выходили или на «Кадетов», или на «Чекуш». Справедливости ради, я поставил на вторых. И не только потому, что к концу первого тайма счет был 1:0 в их пользу. Играли «Чекуши», что называется, с душой. Даже слишком.

Летели двумя ногами в подкаты, дергали за майки, если не успевали, отталкивали руками. Получали желтые карточки, вставали и снова нарушали. Силовая игра с забросами вперед.

— Они всегда так играют, — пожал плечами Фима. — Заявляют максимум футболистов, чтобы сменить на следующую игру тех, кто на красных карточках. Полтора года назад даже до финала дошли.

—Ничего особенного, — заключил я, — с ними можно играть. Вообще ни одной мысли. Бей-беги.

Что команда в старых футболках разной расцветки от мышино-серых до черных и демонстрировала, особо не мудря. И «Кадеты» в своей красивой зеленой форме им решительно ничего не могли противопоставить.

— Коля, — подергал меня за рукав Никитка.

— Чего еще?

— А правда, что все футболисты перед важными матчами в публичных домах должны время проводить? Ну, чтобы расслабиться перед игрой?

— Это тебе кто сказал? — пытаясь не сорваться спросил я.

—Ребята, — ответил он. — Просто, мне нельзя. Маменька если узнает…

Несколько сокомандников не удержались и заржали. Видимо, они и придумали — забавы ради наплести Никитке всю эту чушь. Хотя, не такую уж чушь. Если сюда добавить выпивку, кальяны и стулья — вполне себе рядовые российские футболисты.

— Так, слушайте меня внимательно. Ни в каком борделе я не был! Точнее был, но ничего там не делал. В смысле — такого!

— А какого делал? — появилась на трибунах Дмитриева.

— Да блин! — потер виски я, заметив, что на нас начинают смотреть остальные зрители. Ну да, выяснение отношений гораздо интереснее, чем юношеский футбол. — Так, давайте живо в раздевалку.

Мы спустились в подтрибунное помещение, где уже за закрытыми дверями я продолжил свое повествование.

— Я вам дам один дельный совет. Прежде чем слушать всякую гадость про человека, лучше спросить у него самого, было это или нет.

—Хорошо, — легко согласилась Дмитриева. — Спрашиваем, в борделе был?

— Был. Минут десять. После чего дал деньги одной… представительнице древнейшей профессии.

— Кому? — не понял Никитка.

— Ну, либо проститутке, либо журналистке, — с серьзным видом объяснила Дмитриева. — Только я не поняла, что в борделе делали журналисты.

—Ладно, ладно, дал деньги проституке, чтобы она прикрыла меня. А сам вылез в окно, пробрался к кьярду и улетел в застенье, чтобы забрать тетю.

— У тебя есть тетя? — удивилась Лиза.

— У тебя есть кьярд? — опешил Никитка.

— Есть. И то, и другое. Теперь тетя живет со мной. Так надо было. Потом я вернулся обратно, вышел через бордель на улицу, где меня встретил Конвой.