Генерал-губернатор махнул рукой, мол, чего уж тут говорить. И остановился возле двери, приглашая меня внутрь. В парадной (после двух месяцев проживания меня научили именно так называть подъезд) стоял слуга, который жестом указал, куда следует идти. Признаться, мне было некомфортно расставаться с Васькой, но я понимал, что это необходимо.

Мы прошли еще несколько комнат и остановились в небольшом кабинете — дорогая мебель, золотые аксессуары на столе, портрет Его Величества на стене. Я даже улыбнулся.

— Будто из Петербурга и не уезжал.

— И давно Вы там были? — с легкой улыбкой спросил генерал-губернатор.

Но я почувствовал нечто странное в его вопросе, какой-то подвох. Ага, он меня проверяет. Ситников, похоже, что-то знал, но пока не торопился говорить, что именно. Видимо, благосклонно разрешил мне подставиться. Я же лезть в капкан не спешил.

— Давно, — уклончиво сказал я. — Его Величество сейчас не в Петербурге.

— А где, позвольте полюбопытствовать?

Теперь и улыбка убежала из-под обвисших усов. Артистизм и умение владеть своими эмоциями были не самой сильной чертой генерал-губернатора. Владимир Георгиевич сейчас напоминал старого, но еще полного сил и энергии бультерьера. Вцепится — не отпустит. Я и сам понял, что не очень хорошо продумал всю легенду для разговора с ним, пока мы шли сюда.

— Скажем, он был вынужден отступить из столицы вместе с теми, кого успел мобилизовать.

— Иными словами, бежать, — холодно процедил Ситников.

Его тяжелый взгляд переместился с меня на портрет Императора. И мне показалось — еще чуть-чуть, и нарисованный Романов лично начнет оправдываться.

— Видели мы тот Петербург.

Генерал-губернатор грузно сел в кресло, а я понял, что проверку или нечто вроде нее сейчас прошел.

— Мы хоть и провинция, но связь со столицей держим. Чай, не Швейцария какая отсталая, где магов вовсе нет. После Того Разлома…

Генерал-губернатор осекся, покусывая кончик одного уса. Видно, вспомнил что-то не очень хорошее. Впрочем, ему хватило самообладания продолжить.

— После Того самого Разлома я попытался связаться с ними при помощи Эгрегора и других заклинаний. Но тщетно. Пришлось по старинке снаряжать аэростат, чтобы убедиться воочию. А это стоило очень серьезных усилий. После Разлома последствия были чудовищными, мой гарнизон большей частью пал. Чудом отбились.

Генерал-губернатор подался вперед, его грузный живот навалился на стол. Только Ситников не выглядел каким-то неповоротливым. Скорее как медведь, который собирается для решительного рывка. Я даже попытался вспомнить, какое животное может противостоять медведю, чтобы сравнить себя с ним. И не смог.

— Работы тут было, — покачал он головой. — Частокол, вот, построить, потом по окрестным деревням проехать, людей собрать. Когда все сделали — снег сошел, посевную надо устраивать. А как ее начинать, когда Разломы каждый месяц открываются? Хорошо, что здесь они — явление нечастое, однако и нас порой задевало. Вы ведь понимаете, господин портупей-юнкер, какой ресурс самый важный в нынешнее время.

По его логике можно было сказать, что еда. Или маги. Лично Император считал именно так. Впрочем, я понимал, что вопрос явно с подвохом. Потому промолчал. И, как оказалось, сделал правильно.

— Люди, — шумно выдохнул Ситников. — Даже самый последний недом имеет необычайную ценность. Это я уже потом, после того, как все обрушилось, понял. В общем, сложно было. Вот и не мог все бросить. Отправил в Петербург своих проверенных служак. И интересные вещи они рассказали.

Вот тут мне стало совсем не по себе. Потому что глаза генерал-губернатора источали злость. Будто это я лично прошелся смерчем по Петербургу. Но для себя я избрал верную тактику — молчать и ждать, чтобы собеседник сказал все, что хотел.