Впервые в жизни Стивен испытывал такую всепоглощающую страсть. Его неудержимо влекло к Виктории. Она лежала сейчас перед ним такая прекрасная, женственная в своей наготе. Что останавливало его? Почему он не хотел снять брюки и войти в нее?

Стивен отстранился от Виктории. Ему было все труднее сохранять контроль над собой. Но он не хотел походить на тех грубых мужланов, которые удовлетворяют свою похоть, ничего не давая взамен женщине и, более того, причиняя ей боль. Разве можно назвать такое омерзительное совокупление занятиями любовью? Виктория боялась мужской грубости, и Стивен дал ей слово, что она не испытает ни боли, ни неприятных ощущений во время соития. Да, его пальцы были нежными и искусными, однако Стивен опасался, что его большой член может повредить ее тесное девственное лоно. Он должен был возбудить ее до такой степени, чтобы она захотела слиться с ним в единое целое.

Стивен глубоко вздохнул и сел на кровати. Виктория поняла, что что-то произошло. Прикрывшись простыней, она тоже села.

– Что-то не так? – спросила она. Он не сразу ответил.

– Ты способная ученица, – наконец произнес Стивен, бросив на Викторию внимательный взгляд. – Но на сегодня урок закончен.

Виктория почувствовала разочарование. В ее глазах промелькнуло выражение обиды, и у Стивена сжалось сердце. Ей не нравилось, как он обходился с ней.

– Я не боюсь тебя, Стивен, – промолвила она. – Ты понимаешь это?

Ничего не ответив, он встал с кровати и направился к двери. Отодвинув засов, Стивен повернулся и бросил Виктории:

– До завтра.

Виктория швырнула в него подушку, но он ловко уклонился и вышел из комнаты.

Виктория осталась одна. Она слышала удаляющиеся шаги Стивена. Теперь ее дыхание снова стало ровным, сердце размеренно билось в ее груди. Она стала вспоминать во всех подробностях ласки и прикосновения Стивена. Ему удалось воспламенить в ней неистовую страсть. Как ни странно, но ей не стыдно было признаваться в том, что она хотела его. Виктория сама разрешила Стивену преподать ей уроки любви и теперь сгорала от жажды близости с ним. Что принесет завтрашний день?

Большой зал замка оглашался криками и смехом множества толпившихся здесь людей, но Стивен и Хендрик, обсуждавшие вопрос о том, кто же предал Викторию Вудвилл, не обращали внимания на шум.

– Я успел поговорить с главным поваром, дворецким, многочисленными пажами, рыцарями и управляющим замком, – сказал Хендрик, запивая хлеб теплым элем. – Но никто из них не сообщил мне ничего интересного. Все они говорят примерно одно и то же, превознося храбрость и доброе сердце леди Вудвилл. Она справедливо правит людьми, живущими в ее владениях, заботится об их благополучии, и они понятия не имеют, кто бы мог желать ей зла. – Хендрик с озадаченным видом покачал головой. – Не знаю, брат, может быть, мы с тобой ошиблись и ее никто не предавал?

– Значит, ты думаешь, что Порту просто чертовски повезло? – спросил Стивен, сжимая в руке кружку с пивом так яростно, как будто это была шея Гамлина Порта. – Нет, Хендрик, мне кажется, что речь все-таки идет о предательстве. Участок крепости, стоящий на мягкой почве, скрыт от взгляда посторонних и труднодоступен, как аудиенция у короля. Я не верю, что Порт случайно обнаружил этот изъян. Кто-то рассказал ему об этом.

Хендрик кивнул, зная, что Стивена переубедить очень сложно. Он был упрям. К тому же правда, как правило, оказывалась на его стороне.

– Как ты думаешь, что теперь нам следует предпринять? – спросил Хендрик, беря с блюда фигу.

Стивен залпом осушил кружку и вытер губы льняной салфеткой.

– Нам надо поговорить с Эсмондом Белем.

Джонас Обер привык к неожиданным вспышкам гнева Порта и потому сидел молча, пока тот кипятился.