– В Швеции в любой детской компании всегда видишь парочку мулатиков, а то и негритят. Думаешь, Швеции скоро не будет?

– Почему – я же не расист! Народ – это не население, а структура – структура управления, производства, образования, воспитания, коллективных привычек, мнений, вкусов, мифов… Само собой – язык… И неважно, какие личности – черные или белые – заполняют клеточки этих структур. Клетки твоего организма, с тех пор как мы не виделись, тоже наполовину обновились, но ты же не скажешь, что это больше уже не ты. Хотя насчет Швеции надо еще посмотреть лет через сто.

Аня поглядывала на меня с улыбкой, в которой смешивались благостная насмешка и торжество: чудак, мол, конечно, но ведь голова!

– С чем я готов согласиться… Действительно, так случилось, что вся культура и цивилизация были созданы в мире, разделенном на нации. Поэтому устранять их нужно с некоторой осторожностью.

– Не просто «так случилось» – как будто могло случиться и иначе. Человечество делает каждый новый шаг далеко не в полном своем составе, основная масса всегда прозябает в относительной дикости – очередной шаг делает какая-то группа прорыва, а остальные потом веками кое-как подтягиваются. Греция создала высочайшее искусство, философию, Рим – право, государство, которое объединило множество народов, евреи дали миру монотеизм, христианство, голландцы…

– Стоп-стоп, у меня сразу несколько вопросов: во-первых, создали не «греки», а только наиболее одаренные из греков. И христианство создали не «евреи», а какие-то отщепенцы из евреев, а народ как целое, если пользоваться этим выражением, христианство отверг. И в-третьих, если даже прогресс осуществляют группы прорыва – нации, то что же хорошего, что Рим объединил, то есть уничтожил, множество этих групп?

– Отвечаю в обратном порядке. Дробление на племена, малые народности – или большие, но бесструктурные – не позволяло возникнуть структуре достаточно сложной и достаточно мощной для развития высокой архитектуры, техники, скульптуры, театра… В общем, для сложного разделения труда. Внутри-то этой структуры все выдающееся создавали, конечно, одиночки, но вне ее они просто не смогли бы возникнуть и реализоваться. Платон не мог бы возникнуть среди древних германцев, а Кант или Бетховен – среди греков XVIII века. Сказать, что греческое искусство создано не Грецией, а только сотней творческих личностей, все равно что сказать, что яйцо снесла не курица, а только ее матка. А в курице – в целом – намешано слишком много лишнего, противного, опасного: какие-то перья, кишки, клюв… Так все утописты и рассуждают: давайте оставим только нужное, будем питать матку трубочками, создадим современную электронную курицу – мир без эксплуататоров, мир без наций…

– Но ты же не будешь спорить, что общечеловеческие ценности выше, чем национальные?

– Я недавно обнаружил, что не знаю, что такое общечеловеческие ценности. Если это качества, присущие всем людям без исключения, то в общечеловеческие ценности попадут лень, трусость, скупость… И сегодня есть народы, у которых престижно разбойничать. А если назвать общечеловеческими любовь, скажем, к детям, к земле, это чаще всего будет любовь к своим детям, к своей земле… Невозможно все любить одинаково – поэтому всякая любовь разобщает.

– Ну, ты совсем ретроградом заделался!.. Впрочем, я тоже об этом думал: невозможно, чтобы математик и генерал, англичанин и русский любили в мире в точности одно и то же – хорошо, если они хотя бы избегнут ненависти друг к другу. Поймут, что все мы включены в единую систему, без которой никто не сохранит свою часть.