|
Опустив голову, повесив хвост, плелся пес по дороге, со вздохом ложился в тенек: "Что поделаешь? Отпуск есть отпуск. Но помните, люди, у вас здесь остался верный и надежный друг". Стоило, однако, автобусу удалиться за мосток, переброшенный через речку, исчезнуть за островком ельника, как Трезор завинчивал кренделем хвост, ставил уши топориком и с бодрым лаем возвращался в деревушку: "Протурил я, протурил этих дачников! Наповадились, понимаешь. Одно от них беспокойство..." Осенью, перед октябрьскими праздниками, Трезор -- полная всей деревушке любезность! Приближался забой скота: пир собакам, кошкам и птицам. Глянешь -- возле какого-нибудь двора на тополях и черемухах осыпью вороны, сороки, галки; на колышках оград кошки окаменели, будто кринки, на острие надетые. На земле Трезор лежит, уронив на лапы морду, все сосредоточенно и молчаливо ждут -- стало быть, в этом дворе забили на мясо овцу, телку или быка. Обдерут хозяева скотину, уберут обветриваться мясо на поветь, уйдут жарить картошку со свежатиной -- вся живность придет в движение: столбятся над двором вороны, отбирая друг у дружки поживу; суетятся и трещат сороки с окровавленным кусочком кожицы или крепкой жилы в клювах; шастают со свирепо горящими глазами кошки, шипя и фыркая друг на дружку. Трезор тоже с угощением в обнимку на поляне лежит -- кость-то уж ему обязательно отломится, его никто не забудет. Иной раз и поспит возле кости, отдохнув, снова брюшками передних лап ее прихватит да неторопливо, с чувством, с толком грызет, развлекается. Как-то раз уписывал он кость, скрежеща зубами, а с тополей на него смотрели жадные вороны, время от времени мешковато переступая и переговариваясь: "Это что же такое?! Жрет и жрет! Ни стыда, ни совести! Оставил бы хоть маленько..." Вороны срывались с деревьев, планировали над Трезором, пугая его криком, пытаясь задеть когтями, -- кобель и ухом не шевелил, грыз кость, белую, хрупкую, точно сахарок. И одна старая смелая ворона села прямо перед мордой Трозора, ждала, когда он забудется или задремлет. Мелкими шажками, будто по своим делам, ходила ворона возле жирующего пса, ворошила землю клювом, долбила что-то, совсем уж подкралась, изловчилась хватануть у собаки косточку -- да не тут-то было! Трезор начеку, сделал такой прыжок -- чуть было ворону без хвоста не оставил! Села старая ворона на ветку тополя, смотрела на Трезора, думала, думала, и додумалась до большой стратегии -- каркнула, приказав семейке следовать за ней; и начали вороны вокруг пса ходить-колобродить, подлетать и даже кричать на него. Кобелю взять бы кость да убраться подобру-поздорову под навес, так нет, он настолько обленился или таким себя считал умным и сильным, что никого и ничего не хотел признавать, и поплатился за это. |
