Маля снова попыталась возразить, но получеловек посмотрел на нее так, что слова застыли на губах.

– Беги, девчонка. Беги и молись Норнам, чтобы успеть.

Тропы в джунглях извивались и пересекали друг друга, следы оленей, охотящихся койволков и диких свиней путались, мешая находить дорогу. В темноте было только хуже. Сколько у нее времени? Сколько еще получеловек будет истекать кровью?

Маля вышла на развилку. Присела, глядя на землю, пытаясь рассмотреть следы. Как они пробрались сюда?

Норны, это же Мыш любит искать следы, а не она. Девочка выбрала левый отворот и пошла по нему, молясь Норнам, Ржавому Святому и Кали-Марии Милосердной, чтобы не прийти к минному полю.

Она дошла до открытой воды, споткнулась и упала прямо туда.

– Твою мать!

Она выбралась из воды, мокрая, злая и испуганная. Пошла назад, ища последний поворот. Она знала, что должна сдерживать свой страх, быть настороже и следить за джунглями, но как она ни убеждала себя, что не паникует, ее постепенно охватывал беспорядочный ужас.

Ужасы болот, голодные и дикие, ждали ее. Побеги кудзу превратились в питонов, свешивающихся с деревьев. Койволки преследовали ее. У джунглей были зубы, и джунгли вдруг стали чужими и хищными.

Маля споткнулась о гнилое, поросшее мхом бревно и чуть не упала. Разве она проходила тут раньше? Она не помнила бревен по пути сюда.

Где она?

Она не сможет добраться до деревни и обратно до Мыша, пока совсем не стемнеет. Возвращаться придется с фонарем. Найдет ли она хотя бы дорогу домой? Они искали еду и поэтому шли куда глаза глядят, и Маля обращала на дорогу гораздо меньше внимания, чем следовало, потому что не думала, что возвращаться придется в темноте.

Джунгли вдруг расступились, и она увидела расчищенное поле.

Маля захлюпала носом. Она оказалась ровно на другом конце деревни, на поле, где все растили какое-то зерно, но, по крайней мере, она не потерялась. Маля обошла темный квадрат пруда, оставшегося от фундамента, и бросилась через поле, петляя между обломками старых стен, торчащих из земли.

Впереди виднелась деревня, где уже зажигали масляные лампы. Знакомые желтые огоньки успокаивали. Маля замедлила шаг, прижимая руку к ребрам. Она не думала, что может так обрадоваться виду Баньяна: жилье, дым и треск цилиндрических печек, запах специй, свечи, горящие у маленьких металлических отражателей. Вокруг было светло.