— Вот она, ловушка! Их там тысячи!

— Кого?

— Крыс. Еще минута и от лошадей даже костей не останется.

— Где спирт? — спросил Моцумото у монахов.

— В сельсовете.

— Тащите сюда бочку. Кондрат, надо принести из сельпо пару мешков отравы и рассыпать ее вокруг сарая. При отступлении крысы должны в ней испачкаться.

Пришлось включить фонари. Оставалось только верить, что в такую темень за селом никто не наблюдал, шел второй час ночи. Монахи прикатили бочку, вскрыли. Черпали ведрами и обливали стены сарая. Масоха с профессорами делали ядовитую дорожку вокруг стен. Четырех мешков едва хватило. С задачей справились быстро.

— Отходим назад, — приказал Ледогоров, — ближе к церкви. Эта лавина может сбить нас с ног.

— А как же поджигать?

— Я сказал назад!

Все перебежали площадь и застыли на ступенях храма. Ледогоров достал из кармана японскую гранату, сорвал чеку и бросил ее в сарай. Раздался оглушительный взрыв. Вспыхнуло пламя.

— Все в церковь, закрыть ворота на засов!

В храме стояла тишина. Запыхавшиеся люди бросились к лестнице, поднялись на галерею и прильнули к окнам. Теперь они могли наблюдать за происходящим сверху. Пламя рвалось к небесам, оно могло перекинуться на дома, тогда поселок сгорит, как щепка в костре. Сначала обрушилась крыша, через какое-то время свалилась стена. Тут началась настоящая вакханалия. Бесчисленное количество горящих животных, полыхая факелами, разбежались по площади и начали метаться из стороны в сторону, превратив пространство в мелькающие стрелы, от которых рябило в глазах. Жуткое зрелище. Люди, прожившие страшную жизнь, немало повидавшие на своем веку, ошалело наблюдали за этим адом. Такое не забудется.

Огонь стих к рассвету. Сарай выгорел дотла, но село устояло. Вся площадь, покрытая пеплом, была расчерчена тысячами черных полос. Бесчисленное количество обугленных комочков все еще дымилось вдоль улицы.

— Ну вот, все кончилось, — пересохшими губами прохрипел Моцумото.

— Вам, браточки, придется вычищать всю дрянь втроем, — обращаясь к монахам, сказал Кондрат.

— Вычистим, — хмуро ответил брат Еремей.

— Слишком много шума за один день, — скривился Ледогоров. — Японцы привыкли жить тихо, а мы им устроили концерт с фейерверком.

— Как пить дать, пожалуют в гости! — воскликнул Масоха.

— Ничего не поделаешь. Чему быть, того не миновать, — смиренно сказал отец Федор.

— Уходим в подполье, другого выхода нет, — сделал заключение профессор Берг.

Все спустились с галереи вниз.

Теперь у покойника, лежащего в гробу, обе руки были вытянуты вдоль тела.

— Ему передается наша энергетика, — глубокомысленно заявил Берг.

— Интересная мысль, Борис Леонтьевич, — поддержал коллегу Зарайский. — Ему нужен стресс, который будет способствовать пробуждению. Один стресс отключил сознание, не менее мощный сможет его включить.

— Надо подумать над этим. Во всяком случае, до такого еще никто не додумался.

Отец Федор перекрестился.

— Я буду молиться за вас.

— Божья поддержка нам не помешает, — сказал Зарайский, глядя на икону Казанской Божьей Матери.

9.

Новый этап с колонной зеков растянулся вдоль трассы на несколько километров. Овчарки заливались лаем, конвоиры рвали глотку, зеки шмыгали тяжелыми ботинками, поднимали дорожную пыль, забивавшую легкие. Машина медленно ползла по обочине мимо полуживого потока серой массы, большая часть которой была обречена закончить свой жизненный путь на колымской земле.