– Я дал тебе нормальный повод для смущения, - спокойно пояснил чешуйчатый. - А то было – догадайся, мол, сам, эмоция это или её отсутствие. Да еще непонятно, с чего вообще.

   С ответом я не нашлась,и некоторое время мы шли молча,и за это время я успела признать правоту дракона и оценить его способность к нестандартному решению проблем. А потому постаралась отвлечься от личных неуместных переживаний и сосредоточиться на окружении. Тем более, здесь было, на что посмотреть.

   Очень странное ощущение. Я знала названия попадающихся на пути предметов, узнавала их, но никак не могла поверить, что смотрю на них на самом деле. Что могу наклониться и сорвать травинку,и она будет... Какой-то. Непонятной, неизвестной, но ощутимой и реальной. Знакомые картинки не позволяли окончательно потеряться во впечатлениях, но они никак не хотėли соотноситься с запахами, звуками и ощущениями. Слова всплывали в памяти, вызванные зрительными образами, но не складывались в простые и цельные понятия. Я знала, что такое трава, узнавала её, но не имела ни малейшего представления, какая она. Однако порыв познакомиться поближе я отогнала, успеется.

   – Шерху, а откуда ты знаешь дорогу? - спросила я, когда мужчина с основной аллеи свернул на более узкую дорожку и нырнул в лабиринт из живой изгороди.

   – Я очень хорошо запоминаю местность, – расплывчато отозвался дракон.

   – Что-то мне подсказывает, для запоминания её в такой степени требовалось провести в этом парке очень много времени, - задумчиво заметила я скорее себе под нос, чем обращаясь к спутнику.

   – Я люблю природу, - ухмыльнулся тот, и разговор на этом снова увял.

   Я же в очередной раз напомнила себе, что не знаю о драконе почти ничего и довольно нелепо сосредотачиваться на подобных мелочах.

   Дорога оказалась достаточно долгой, и мы имели возможность в полной мере оценить расчёт Шерху. За это время более-менее примелькались непривычные цвета, незнакомые звуки и запахи,и,когда мы вошли в обитаемую часть дворца, новые впечатления не погребли нас под собой. Здесь на нас глазели разнообразные и многочисленные местные обитатели, но взгляды эти смущали разве что Аурис, затесавшуюся в середину нашей процессии, которую замыкала пара угрюмых буллов, остальные отвечали не менее жадным любопытством. Девочки негромко спорили между собой, к какой pасе принадлежит тот или иной встречный,и едва ли не открыв рот разглядывали убранство коридоров и комнат, через которые проходили

   Здесь всё было очень большим и... многочисленным. Цвета, варианты отделки, украшения – от всего этого, после строгой сдержанности Ледяного предела, рябило в глазах. Но за время пути через кажущийся бесконечным лабиринт переходов, в котором Шерху ориентировался не менее уверенно, чем в парке, мы притерпелись и к попадающимся на дороге смертным. И благодаря этому, как-то вдруг вынырнув на огромный балкон, сумели не шарахнуться в панике назад, лишь сбились более плотной кучкой.

   Это было... оглушительно. Во всех смыслах.

   Какофония звуков – совсем разных, не сочетающихся, противоречащих друг другу. Непонятный, пробирающий до костей лязг и скрежет, лишь слегка приглушённый расстоянием. Сотни голосов живых, сливающихся в единый звук толпы. Отдалённый гул, напоминающий о горных обвалах. Глухой дробный рокот, отдающийся пульсацией в затылке. И порой прoрывающие этот шум короткие резкие вскрики – пронзительные, громкие,которые, казалось бы, не способно издать живое существо.

   Какофония предметов. С низкого балкона, на который мы вышли недалеко от края, открывался вид на широкое пространство, запруженнoе живыми существами и ограниченное со всех сторон тёмными громадинами зданий, будто вырезанными из единого монолита – столь плотно они прилегали друг к другу.