— Тогда отдай мне скрипку, — навь снова улыбнулась.

— Нет! — музыкант впервые испугался.

— Тогда играй! — почти кокетливо потребовала лесная дева.

— Нет… — зарыдал Тамме, падая на колени.

— И-игр-рай! — завопила навь. — Для меня! Только для меня!!

От её крика заложило уши; слуги разбежались, прячась кто куда. Арнульф отступил, обнимая жену, Дамиетта спряталась за их спины. Инквизитор стоял неподвижно, а Эльмо, ринувшийся, чтобы встать между навью и Клариссой, вдруг вспомнил…

…он рванул с пояса безразмерный кошель, вытянул из него мару и бросил её в лицо лесному духу. Ночной кошмар тотчас вцепился в волосы нави, вереща и сверкая глазами; отбиваясь от мары, она прекратила вопить, и этого было достаточно, чтобы скрипач вновь заиграл.

Навь оторвала мару от себя, порвала ей крылья и отбросила в сторону, как скомканную тряпку.

— Да-а…

— Откройте ворота, — проговорил музыкант. — Мы уйдем, чтобы больше никогда не вернуться.

Слуги повиновались.

Тамме шел, наигрывая несложную мелодию. Зачарованная навь шла за ним.

В воротах он последний раз обернулся и сказал:

— Альма на той же поляне, где нашли Айлин… может, ещё жива.

Скрипка вновь заплакала.

«Прощайте…»

…— Отпускаю тебя, — Иеронимус взмахнул рукой, и Кларисса качнулась в седле — невидимая нить больше не соединяла её с инквизитором.

Церковник повернулся к Эльмо.

— Кажется, я должен тебя поблагодарить, — тихо сказал он. — И только. Если бы это произошло чуть раньше…

— Я понимаю, — радость Эльмо исчезла, сменившись печалью. «Все-таки пташке не ускользнуть на этот раз…»

— Мне жаль, — прошептал инквизитор, и, судорожно вздохнув, вытер выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони.

— Я готов, — произнес Эльмо, отчетливо понимая, что больше и впрямь шансов нет. До сих пор он еще на что-то надеялся. «Но, отче, вы не можете…» — начала Кларисса, хватая инквизитора за руку, и в этот миг Иеронимус зашатался и начал медленно оседать.

Эльмо бросился к нему и неожиданно почувствовал, что удавка начинает медленно стягивать его горло.

— Что происходит? — прошептала Кларисса. — Что с ним?

— Он умирает, — Дамиетта опустилась на колени рядом с упавшим инквизитором. — Так ему и надо, Клэр, он хотел тебя убить.

— Ты… — прохрипел Иеронимус. — Ты отравила меня…

— Да, — призналась девочка. — Ты ошибся, церковник. Книга моя, это мой Черный травник… яд, естественно, тоже мой — в той воде, что показалась тебе слишком холодной. Ты хотел убить мою сестру, и я защитила её.

— Дамиетта… — охнул Арнульф. Эуфемия сжала руку мужа.

— Я защищаю этот дом, — сказала девочка таким голосом, что ни у кого не осталось сомнения в её правоте.

— Он умирает… — прошептал Эльмо и рухнул рядом с инквизитором. — И я тоже…

— Заклятие… не отпустит тебя… — инквизитор скорчился, прижимая руки к животу. — Я должен… тебя отпустить… должен…

— Пожалуйста… — слезы потекли по щекам Клариссы, но Иеронимус не обращал на неё никакого внимания.