Здесь записаны мои воспоминания, история моей жизни и результат тридцати двух лет работы. У моего желания свести всю информацию воедино есть две причины. Во-первых, само мое исследование настолько спорно, а его результат настолько ужасающ, что я полностью отдаю себе отчет, что научное сообщество все силы направит на то, чтобы задушить, утаить и отказаться признать правду о судьбе человечества. Во-вторых, я знаю, что среди людей есть и такие, как мой сын, те, кто предпочитает драться, а не сидеть закрыв глаза в ожидании конца света. Вам, моим «воинам спасения», я и оставляю этот дневник, передаю своеобразную эстафетную палочку надежды. За этим текстом стоят десятилетия тяжелого труда и лишений — я записал лишь краткий срез человеческой истории, который мне удалось добыть из тысячелетних наслоений известняка. Теперь судьба нашего вида находится в руках моего сына — и, возможно, в ваших руках. Как минимум, вы выйдете из того большинства, которое Майкл называет «блаженными несведущими». Помолитесь, чтобы такие люди, как мой сын, смогли разгадать загадку майя.

А затем помолитесь о себе.

Говорят, что страх смерти страшнее самой смерти. Я уверен, что смерть дорогого человека еще страшнее. Испытать, как родная душа ускользает прочь у тебя на глазах, ощущать, как остывает тело любимой на твоих руках, — страшное испытание для одного сердца. Иногда я даже радуюсь тому, что умираю, поскольку я не могу даже представить, что стану свидетелем уничтожения всего человечества во время грядущего планетарного холокоста.

Тех из вас, кто готов посмеяться над моими словами, я предупреждаю: предсказанный день близок, и попытки игнорировать угрозу ничего не изменят.

Сейчас я сижу за кулисами сцены в Гарварде, ожидая своей очереди выступать, и пытаюсь привести в порядок записи. От моей речи зависит многое — от нее зависят тысячи жизней. Больше всего меня волнует тот факт, что самомнение моих коллег помешает им беспристрастно выслушать мои выкладки. Если мне представится шанс подкрепить свою речь фактами, я знаю, что смогу достучаться до их разума, ведь они ученые. Больше всего я боюсь, что в этом шансе мне откажут.

Страх. Уверен, что сейчас именно он движет мной, но в тот судьбоносный день в мае 1969 года, когда я начал свои исследования, мной руководил не страх, а жажда славы и признания. Тогда я был молод и считал себя бессмертным, обладал отвратительным характером вкупе с юношеской злостью; у меня была только что полученная докторская степень и признание моих заслуг Кембриджским университетом. Мои ровесники протестовали против войны во Вьетнаме, занимались любовью, боролись за равенство полов, а я, получив отцовское наследство, собрался в путешествие с двумя компаньонами — моим (бывшим) лучшим другом Пьером Борджией и великолепной Марией Розен. Нашей целью было разгадать тайну календаря майя и их пророчества об апокалипсисе, которые существовали уже две с половиной тысячи лет.

Вы никогда не слышали о пророчестве календаря майя? Я не удивлен. Разве станет кто-нибудь в наши дни тратить время на то, чтобы узнать об оракуле, пророчившем смерть, из какой-то там древней цивилизации Центральной Америки?

Через одиннадцать лет, когда вы и ваши близкие будете корчиться в предсмертной агонии, борясь за последний в вашей жизни глоток воздуха, вы, возможно, пожалеете, что не нашли времени.

Я могу назвать даже дату вашей смерти — двадцать первое декабря две тысячи двенадцатого года.

Итак, теперь вы официально предупреждены. И можете либо действовать, либо, как страус, спрятав голову в песок, пребывать в неведеньи, как поступило большинство моих коллег.

Конечно, для рационально мыслящих людей вполне нормально отмахнуться от пророчеств календаря майя как от глупого суеверия.