- Н-ну-у… - кажется, Энтони не нашёл, что ответить. И пожал плечами: - Хотя бы. Ты берёшь деньги?

- Не раньше, чем услышу, что это за работа такая.

- Я всё расскажу, - пообещал Энтони. И выделил одно слово - ВСЁ.

- Тогда и будем говорить… А сейчас, если не трудно, подай масло из холодильника. И не ищи "стинол", холодильник - это вон тот гроб в углу.

- Старые аппараты надёжнее, - совершенно серьёзно ответил Энтони…

…Вермишель с мясной тушёнкой и кетчупом выглядела не слишком аппетитно. Я-то знал, что она вкусная, но как убедить в этом нормального иностранца? Тем более, что Энтони посматривал на вермишель с подозрением… Ничего, съест, они в своих "макдональдсах" и не такую гадость лопают!

- Первый принцип любой готовки, - ободряюще заметил я, кладя рядом с тарелками вилки, - что получилось - то и хотели. Апельсинового сока нет. Чай будешь?

- Конечно, - я взялся за чайник с заваркой, но Энтони остановил меня:

- Это что?

- Заварка, - ответил я слегка растерянно. Англичанин вздохнул:

- Я так и знал. Оставь, я сам потом заварю. КАК НАДО…

…Довольно странно было сидеть с ним за одним столом. Приходилось всё время напоминать себе, что этот парень, который ест мою вермишель - графский сын. Ничего такого "графского" в нём не было. Разве что он не клал локти на стол, зато с энтузиазмом слизывал кетчуп с вилки.

- А у тебя есть… отец? - осторожно спросил я. - В смысле - сейчас?

- Конечно, - Энтони вроде бы удивился.

- А кем он работает?

- Он не работает, он служит. Он подполковник, офицер Мерсийского полка Её Величества… Вот, смотри, - он чуть выдвинулся из-за стола и показал трусы. Слева на бедре чёрным, алым и золотом был наштампован какой-то герб: двухглавый орёл, как у нас, только обе головы - под одной большой зубчатой короной. - Это эмблема отцовского полка. У отца Крест Виктории за Фолкленды, он был тогда совсем молодым лейтенантом и высаживался у Гус-Грин. Аргентинцы стреляли, зенитчики не прикрыли десант вовремя, но люди отца всё равно не легли. В снег, при сильном ветре, они поднялись на высоты и заставили врага замолчать. Её Величество лично награждали отца!

Я не очень-то много знал о Фолклендской войне 1982 года, но в словах Энтони прозвучала отчётливо гордость за отца, и я позавидовал про себя…

- А во время "Бури в пустыне", - Энтони помрачнел, - отца ранило. Эти идиоты, янки, выпустили ракету по отцовскому "Султану"… это такая машина, передвижной командный пункт. Их чёртова техника ошиблась в опознании цели… троих наших разнесло в куски, а водителя оглушило, так отец с разорванным бедром, истекая кровью, вытащил его и только тогда потерял сознание… Знаешь, - Энтони вдруг засмеялся, - а компенсацию он не взял! Отослал чек обратно и приписал: "Графы Мерсисайд отдают свою кровь Богу, Королеве и Отечеству, но никогда не торгуют ею!"

Это звучало, как строчка из учебника истории. Однако я был уверен - Энтони говорит правду.

- А ты сам кем хочешь стать? - поинтересовался я. Энтони удивлённо посмотрел на меня - словно я спросил, есть ли у него голова.

- Военным, конечно!

- Понимаю, традиция… - кивнул я. Энтони помедлил, словно не был уверен, надо ли мне это говорить. И всё-таки сказал:

- Конечно… Но не только. Ты не читал Хайнлайна?

Хайнлайн был у меня почти весь. И мне он казался лучшим из западных фантастов. Поэтому я кивнул:

- Он мне очень нравится.

- Мне тоже. В его "Звёздной пехоте" есть такие слова… сейчас, подожди…

- Энтони отложил вилку и потёр лоб. - А, вот! "Высшее счастье, о котором только может мечтать мужчина - это заслонить своим смертным телом родной дом от того опустошения, которое приносит война.