|
У меня бы тоже не вызвала… Конечно, девчонки - существа совершенно нелогичные и во многом бестолковые, а в остальном - просто непонятные, но учиться с ними порознь?! Да ещё в закрытой школе?! Кошмар. Настоящий интерес девчонки начали у меня вызывать года два назад, не больше (до этого я их воспринимал, как недоразумение по всем статьям, а зачастую - помеху), но теперь и представить себе было трудно, что можно лишиться ежедневного общества этих существ, до такой степени не похожих на нас, парней. Я проникся к Энтони настоящей жалостью, хотя сейчас у меня не было девчонки. Ну, это история отдельная, трагическая и посторонним малоинтересная. А если и интересная - я не собираюсь ни перед кем выворачиваться наизнанку. Однако, сам я от любопытствования удержаться не смог:
- А ты уже целовался? - Угу, - снова коротко ответил Энтони. Или этот поцелуй не оставил особо приятных воспоминаний, или англичанин, как и я, не хотел, чтобы в его личные переживания лезли руками без перчаток. Мне надо было заткнуться, а я задал ещё один вопрос - совершенно глупый: - С кем, с девчонками? Энтони несколько секунд смотрел на меня, как на чокнутого, потом ответил - как мне, дураку, и надо: - Не с мальчишками же!… Не этот двор? Я споткнулся и искренне удивился: - Ого! Как догадался? - Элементарно, Ватсон, - вдруг улыбнулся Энтони. - Широкий вход. Вон та самая калитка. Вон ваша школа торчит. Всё сходится… Двор у Олега Никитовича большой. У прежних хозяев там был сад. Вернее, он и сейчас есть, но наш историк ухаживать за ним то ли не умеет, то ли не желает - почему сад и превратился в подобие живых декораций к американскому фильму "Снайпер" - зелень без просвета, тропа, протоптанная вьеконговцами (учениками школы №3 города Фирсанова). А за этой стеной зелени пря-чется особнячок Олега Никитовича. Если не знаешь к нему дороги - не найдёшь. Олег Никитович - то ли в шутку, то ли всерьёз - говорил, что такая обстановка ему в самый раз: можно прятаться от начальства, обманутых девиц и собственной памяти, в которой живут два года, проведённые в голой степи. - Здесь только военные игры проводить, - удивлённо и одобрительно заметил Энтони. - Отличное местечка. От слов "военные игры" повеяло "духом застоя" - обо всяких там "Зарницах" с пеной на губах распространялся наш биолог. Я хотел спросить, неужели в Виндзоре занимаются такими застойными вещами, но именно тут обнаружил, что дверь дома Олега Никитовича распахнута. - Эй, он дома, - удивлённо бросил я, шагая быстрее, - наверное, заехал на пару дней… Нам повезло! Если Олег Никитович и был дома, то время для визита мы выбрали не очень удачное - из дома слышались шум, смех и магнитофонный голос: - Шагом марш в ногу! (Р-раз, раз!) Шагом марш! (Эть, дв-а!) - Гости, - разочарованно сказал я, остановившись у самого крыльца. Сказал негромко, но нас, наверное, заметили из окна - в сенях распахнулась дверь, шум стал громче и отчётливей, высокий белобрысый парень в полувоенном, выскочив на крыльцо, весело спросил: - Вам чего, братва? - Кто там, Ва-ад?! - завопил из глубин комнат девичий голос. Что-то неразборчиво ответили, послышались хохот и звуки борьбы. - Олег Никитович дома? - деловито спросил я. - Переэкзаменовка? - подмигнул белобрысый. Я сделал вид, что улыбаюсь - как будто эта шутка не наступает уже самой себе на бороду. - Оле-оле-оле-Олег! - проскандировал он тем временем через плечо. - Сейчас будет собственной персоной, готовьте дневники. В спину ему отвесили тумака, вдёрнули внутрь, дверь захлопнулась, но мы даже удивиться не успели - она открылась вновь и на пороге возник наш историк. Тоже в полувоенном, но в домашних тапочках. - Пойди, помоги Таньке на кухне! - рявкнул он через плечо и повернулся к нам. |
