На каком-то лотке у входа я прикупил еще диск с записями Баха в классической реализации. Тоже может сгодиться. Сунул я свои покупки в полупустой рюкзак (много ли надо, когда едешь в Питер на один день?) и вернулся к ожидающим меня эмо-девочкам. Как я понял, девушки решили, не мудрствуя лукаво, что я бегал в сортир, устроил себе так сказать санитарную паузу.

Только я расположился, как вторая из девушек, та, что сидела на пассажирском месте, стала вдруг жаловаться на жару и, вцепившись в свои черные волосы, стянула их с головы. У нее оказалась совсем коротенькая и очень светлая стрижка-ежик цвета соломы. Только тут стало видно, что она вовсе не похожа на свою подругу за рулем, а весьма даже от нее отличается.

Еще я попросил отвезти меня в магазин «Кастл Рок» на Лиговке, но тут вдруг выяснилось, что девушки понятия не имеют, о чем это я. Посетовав на современную молодежь, даже не знающую о таком культовом месте, я еще и выругался про себя, ибо забыл точный адрес и месторасположение этого полезного заведения. Помнится, везли меня туда в прошлый раз темным зимним вечером, через какие-то подворотни, потом спускали в некий подвал, но сам я дороги никогда б в жизни не нашел. А искать мне тогда не хотелось. Было как-то не с руки.

— А потом что было? — нетерпеливо требовала я продолжения рассказа.

— Ну, как! Все что надо, то и было. Во-первых, оказалось, что церемония назначена на завтра, а билет у меня в ночь на послезавтра. Кто-то удачно перепутал даты, что было к лучшему. Иными словами — в Питере предстояло провести не сутки, а двое. Короче — успеваю. Во-вторых, мой друг передал мне свою мантию. Хламида оказалась шелковая, почти черная, с фиолетовым отливом, неопределенно-свободного покроя и надевалась прямо через голову. Напоминала она судейскую мантию, какие часто показывают в телепостановках про суды. А может, ею и являлась, сказать не берусь. Белый воротничок, медный анкх на цепи, полюс сочетание с моей бородатой физиономией в черных очках — все это вместе взятое просто обязано было произвести сильное впечатление на присутствующих.

Потом я попросил своих подружек-гидов, чтобы меня свозили на место. Отвезли, и я осмотрел среду, в которой предстояло священнодействовать. Как мне раньше уже сказали, «там все давно готово». Но там ничего не было готово. Помещение оказалось длинной комнатой в управлении какого-то завода. За грязными окнами виднелся пыльный заводской двор, заваленный какими-то ржавыми металлоконструкциями. Наверное, тут раньше заседал какой-нибудь заводской профком или что-то типа того. По стенам стояли поломанные столы, тумбочки, шкаф со сломанными дверцами и пара неисправных офисных кресел. На самих стенах висели какие-то стенды, а в одном из углов лежали кучей снятые с потолка светильники. Вероятно, их кто-то хотел украсть, а потом или передумал, или не сумел. Зато в середине помещения рядами выстроились пластмассовые белые стулья, какие обычно используют в уличных кафе. Это приготовили мои «работодатели» — посчитав, что более ничего не понадобится. Или я сам придумаю все, что надо. Впрочем, они не ошиблись.

— Но ты, конечно же, ничего не придумал? — с некоторым сомнением спросила я.