|
Почему-то кодовый замок не работал, и дверь неожиданно открылась. Зачем я тогда вошел в этот подъезд? Не знаю этого до сих пор. Какое-то минутное затмение и потеря контроля. Ни консьержки, ни охранника не было, я беспрепятственно вошел внутрь и огляделся. Это было то, что в Питере до сих под именуют «парадное». Или «парадная». В Москве словосочетание «парадный подъезд» давно уже превратилось в просто — «подъезд». И этот подъезд, как и дом, знал иные, лучшие времена. До сих пор он сохранил следы прежней роскоши и красоты, почти не видимой ныне под уродующими наслоениями двадцатого века. Лестница в окурках, кое-где валяются бутылки и банки из-под пива… На двери оторвана ручка. Ступени поднимались вверх, расходясь двумя маршами в сторону площадки первого этажа. В середине, между этими лестницами располагался, явно построенный в советские времена, железный лифт и его кроватная решетка не скрывала уродливую внутреннюю структуру. Поднялся по левой лестнице до первой площадки. Справа и слева темнели квартирные двери, а между ними, напротив лифтовой клетки располагалась стена.
Освещение подъезда осуществлялось обычной лампочкой и ее хватало только на то, чтобы не пройти мимо лифта, не споткнуться об ступеньки лестницы и не разбить себе нос. Но и этого было вполне достаточно, чтоб я заметил любопытную вещь — стена сзади лифтовой клетки имела украшение — рельефную рамку. Наверняка этот архитектурный элемент имел на языке специалистов какое-то умное название, но я, не будучи искушенном в данной области, не знал, как назвать подобное украшение, и поэтому называл его про себя просто «рамкой». Рамка была закрашена той же краской, что и все стены, но внутренняя поверхность казалась более яркой и ровной. Почему-то я сначала дотронулся, а потом провел по ней сразу пятью кончиками пальцев правой руки. Удивительно — но прикосновение и эти движения показались необыкновенно приятыми! Поставил свой портфель на пол, положил сверху зонт и прижал к стене всю ладонь. Затем вторую. Так и стоял, возюкая руками по стене, даже не подумав о том, что мимо могут пройти жильцы дома и счесть меня если и не совсем безумным, то, во всяком случае, весьма подозрительным и странным субъектом. В углу на стене сидел огромный комар. Возможно, он дано уже умер и присох к месту, возможно — просто спал. Или они спят не ночью, а днем? Глубоко в детстве я был убежден, что большие комары — малярийные, могут укусить и заразить. Я их боялся. Откуда-то мне уже было известно, что малярия — это опасная, часто смертельная, тропическая болезнь. В какой-то момент я вдруг понял, что стена, которую так усердно трогаю руками, стала гладкой и ровной, и это уже не стена вовсе, а зеркало. Поверхность тускло отражала окружающую обстановку и скверную желтоватую лампочку на потолке. Мой силуэт, соприкасающийся своими руками с кистями моих рук, послушно повторял все движения. Я не мог различить черты лица — недостаток света, тусклость самого зеркала, да и расположение лампочки не давали такой возможности. Почему-то показалось, что это отражение приобрело автономность, и что это не отражение вовсе, а окно в какой-то другой мир. И все предметы, отраженные в зеркале, на самом деле присутствуют по ту сторону непонятного окна в этот иной мир. Тут вдруг что-то изменилось, и я окончательно уяснил — так оно и есть, там правда чужая, не принадлежащая здешней реальность. И темная фигура в «зеркале» — это не мое отражение, а кто-то другой — сильный молчаливый и всемогущий, смотрит на меня через открывшийся Темный Портал. Дальнейшее я совсем уже почти не помню, остались только незначительные тени воспоминаний и странные ассоциации, как после утреннего сна. Когда все закончилось, стена приняла прежний вид. Обычная подъездная стена — не очень чистая, давно некрашеная. Только вот ладони у меня стали грязные. Я вышел на улицу и направился к себе домой. |
