— Тогда давай сюда руки! — голосом сержанта сверхсрочника скомандовала девушка.

— На, — я вытянул руки навстречу ей ладонями вниз, — так, что ли?

В тот момент я бы поклялся в чем угодно и кому угодно. Со мной вообще можно было сотворить любую глупость. Но ей я почему-то доверял, и не сомневался, что ничего плохого не будет.

— Пальцы растопырь! — она быстро просунула свои гибкие пальчики между моими пальцами и прижала свои ладони к моим. У нее оказались горячие и чуть влажные руки, необыкновенно мягкие и приятные. Потом она согнула свои пальцы. Мои ладони оказались как бы в двух капканчиках. Я в ответ сделал то же самое. — Повторяй за мной! Я, клянусь…

— Я, клянусь…

— Никогда и никак не влиять на твою судьбу…

— Никогда и никак не влиять на твою судьбу, — повторял я, как попугай.

— …никогда не делать тебе зла…

— Никогда не делать тебе зла.

— …если ты сама не нарушишь эту клятву!

— Если ты сама не нарушишь эту клятву.

— Все, теперь мы повязаны, и ты мне ничего не сделаешь плохого.

— Все, теперь мы повязаны, и ты мне ничего не сделаешь плохого, — послушно повторял я.

Ольга хихикнула.

— Уже не надо повторять, это просто я тебе сказала.

— Да? А что, я похож на того, кто может сделать тебе что-то плохое?

— Не сердись, но похож. У тебя бывает такой вид, как будто тебе наплевать на других людей, а взгляд твоих глаз иногда как у палача.

— Вот спасибо…

— Всегда пожалуйста. Так что?

— Я спать хочу, — кратко пояснил я.

— Ну, не дуйся ты!

— Я не дуюсь, — пытался я убедить себя и ее.

— Нет, дуешься, я вижу. Уже обиделся! Надулся, как мышь на крупу. Ладно, я сама!

И тут она молниеносно скинула свой халат, змейкой вползла под одеяло и прижалась ко мне всем телом…

«Интересно, что скажет мой шеф, когда приду после дня прогула? — почему-то не вовремя подумал я, — Может, позвонить ему? Анжелка, а как теперь быть с ней? Бедная моя Анжелка, я предал тебя самым постыдным образом. А ну их всех к черту. И работу, и шефа, и Анжелку заодно. Мне сейчас хорошо. Рядом со мной хорошая девушка, которая здесь и сейчас меня любит. И как любит! В эту минуту мне ничего больше не надо, и пропади оно все пропадом».

…А потом, минут через тридцать, наступило спокойное счастье, и еще была тишина и безмятежность.

Счастье это возможность реализовать свои желания. И в момент этой реализации человек счастлив, даже если знает, что счастье его крайне кратко и непродолжительно.

Довольно долго мы лежали, не говоря ни слова, и не делали ничего. Она первая прервала молчание.

— Ну? Почему вдруг стал такой тихий?

— Ты, по-моему, уснула, — сказал я. — И крепко спала, а я боялся разбудить. Тебе снился сон, да?

— Ага.

— Какой?

— Странный, как всегда. Сначала там была ненормальная лошадь, которая ест мандарины и причудливо выворачивает голову. А потом эти. Самые-самые. Те, с кем сложно. Они стряхивают слезинки с моего лица. Пальцем… Шутят и всегда говорят то, что думают. Чудесный сон. Действительно не хотела просыпаться. Знала, что тут, в реальности, все не так. Не так, потому что нет времени… Но сон греет. Изнутри. Знаешь, весь прошлый день я никуда из дома не выходила, сидела одна. Пыталась заняться полезными вещами. Включила компьютер, залезла в Итернет.