Эрвин запрыгнул на борт и помог забраться Мелии. Когда достал паруса, Мелия предложила:

– Давай поставлю кливер.

У Эрвина радостно заблестели глаза.

– Это же первое, чему ты научил меня, помнишь? О, как сейчас слышу лекцию о важной роли капитана и ответственности команды. Само собой подразумевалось, что в роли капитана выступаешь ты, а я – твой скромный экипаж.

Эрвин по-мальчишески рассмеялся, и ветерок понес смех далеко по морской глади.

Вместе быстро подняли кливер, действуя так слаженно, будто и не было перерыва в три года. Потом Эрвин включил мотор и вывел сверкающую на солнце яхту в открытый простор Сан-Францисского залива.

Мелия всегда удивлялась, почему в море испытываешь такое необыкновенное наслаждение. Самые лучшие, самые дорогие воспоминания об Эрвине связаны с этими волнующими часами, проведенными на яхте, когда вместе скользили по необъятному простору и пьянящий морской ветер бил в лица. Это были часы, исполненные самого острого счастья, красоты и какой-то дикой романтики. Подобно драгоценным сокровищам хранились эти воспоминания в душе.

Отойдя от причала, выключили мотор, подняли большой парус, и лодка плавно заскользила, разрезая носом изумрудно-зеленые волны.

– Зачем звонила Николь? – спросил Эрвин с небрежностью, которая не могла обмануть Мелию.

– Так, пустяки. Вообще-то я сейчас работаю на тебя, – улыбнулась лукаво Мелия. – На все остальное времени остается очень мало.

Глаза Эрвина сощурились от солнца, волосы разметал ветер. Как он хорош собой! И Мелия почему-то решила, что он думает о ее последнем свидании с Чарли. Хотелось сказать, что у них с Чарли все кончено, но прежде чем придумала, в какую форму облечь признание, Эрвин заговорил вновь.

– Внизу – пакет с жареной курицей, – обронил с хитрой миной. – Если проголодалась, тащи.

– Жареная курица! – воскликнула Мелия. – По секретному рецепту? С приправой из девяти трав? – И отчего это на воде всегда разыгрывается такой волчий аппетит?

Эрвин, изогнув бровь, язвительно ухмыльнулся.

– Да, именно жареная. Я помню твою слабость к этому блюду. Еще там – бутылка шардоннэ.

Мелии не нужно говорить дважды. Она побежала в камбуз, разложила еду по тарелкам, прихватила бутылку и стаканы и аккуратно подняла все наверх.

Потом сидела рядом с Эрвином на палубе, держала тарелку на коленях и ела, смакуя каждый кусочек. Должно быть, счастье так и светилось на лице, потому что девушка вдруг поймала на себе заинтересованный взгляд. Застыв с поднятым куском, вопросительно взглянула на Эрвина.

– Что такое?

– Ничего, – улыбнулся он. – Просто люблю смотреть, когда женщина ест с аппетитом.

– Забыла тебе сказать: я пропустила ленч. – Не стала добавлять, что мысль о том, что он поглощает пищу вместе с Оливией Брэкнелл, отбила всякий аппетит.

После обеда Мелия отнесла тарелки, все помыла и тщательно убрала. Вернулась на палубу и присела рядом с Эрвином. Они медленно допивали вино. Потом Эрвин разрешил поуправлять яхтой. Прежде чем успела взять штурвал, Мелия почувствовала, что его руки обхватили ее плечи. На мгновение девушка застыла, затаив дыхание, а потом безмолвно прислонилась к его груди.

И точно отступили в тень тяжкие три года, и они, влюбленные как прежде, не видели ничего, кроме сияющих звезд в глазах друг друга.

Какие чистые, наполненные светом дни пережила Мелия в то лето, когда поверила, что дочка простого рабочего сможет войти в мир богатых и влиятельных людей, к которому принадлежит Эрвин Хилмэн!

Если закрыть глаза и ни о чем не думать, можешь забыть, сколько воды утекло с тех пор.

Ветер посвежел, на море стали спускаться сумерки.