— Сдохни, предатель! — прокричал Торбьорн.

Он побежал на гигантов в голубом, и те открыли по нему огонь. Ему удалось сделать меньше десяти шагов, прежде чем они сразили его. Это была его последняя битва. Орудия замолчали. Мои глаза были широко открыты, я видел, как прибой играет у моих ног кровавыми останками капитана и моего двоюродного брата.

— Нет! Нет! — зарыдал я.

Предводитель поднял пистолет, его жерло впилось в меня своим чёрным глазом, обещая неминуемую гибель. Я затрясся от ужаса. Целую вечность я ждал смерти… Гигант жестоко улыбнулся мне, будто я был для него всего лишь букашкой. Он убрал оружие и прошествовал обратно на корабль. Остальные, поблескивая на солнце, последовали за ним. Покачивающиеся в такт шагам жемчужные глаза многоголового змея, выписанного на их броне, зачаровали меня. Я не решался пошевельнуться пока корабль не оторвался от земли и не исчез в небесах.

— К стыду своему, я выжил. Гиганты больше не возвращались, но того дня мне никогда не забыть. Золотистое вечернее небо и кровавый прибой до сих пор донимают меня в кошмарах. Слушай, парень, чего бы ты там не боялся насчёт океана, в ночном небе плавают чудовища пострашнее. Уж я знаю, потому как сам их видел. Ведь я был там в тот день, когда на Пелаго пришла Гидра.

Дэвид Эннендейл

ЖЕЛЕЗНАЯ ИСТИНА

Выли сирены.

Взрывы сотрясали «Веритас Феррум». Обстреливаемый с обеих сторон ударный крейсер Железных Рук шёл на прорыв. Нет смысла уклоняться, когда слева Повелители Ночи, а справа Альфа-Легион. Можно лишь выбрать врага. Пустотные щиты зажатого огнём двух меньших крейсеров корабля сверкали, словно новое солнце — так ярко, что на мгновение окуляры не показывали ничего, кроме ослепительных вспышек. Стоявший у командной кафедры капитан Дорин Аттик повысил хриплый, бионический голос, перекрикивая вой сирен и грохот вторичных взрывов.

— Сержант Гальва, доложите о повреждениях.

— Пустотные щиты пробиты по левому борту, капитан. Пожар на посадочной палубе и в казармах сервов.

— Запечатать отсек. Перенаправьте энергию на щиты.

Стоявший на посту прямо под кафедрой Гальва покосился на капитана.

— Капитан, но выжившие…

Резкий взмах руки заставил его умолкнуть.

— Они уже мертвы. Все в этом отсеке потеряны. Мы к ним не присоединимся. Исполняй, чтоб тебя!

Будь проклята арифметика войны! Будь проклят Гор! Будь прокляты вероломные изменники, заполонившие близкую орбиту Исствана-V обломками кораблей и пламенем предательства, в котором сгорала мечта Императора. — И будь проклят я… Гальва замер у пульта.

— Капитан?

— Ничего.

Но ведь не «ничего», да? Не он ли смеялся бионической гортанью, смеялся, обратившись к воинам, когда «Веритас» только начал полёт через варп к системе Исстван? Он сказал, что на самом деле легионеры знают страх, ведь он чувствует его. Страх, что примарх Феррус Манус уже сокрушит мятеж Магистра войны, когда они прилетят.

После Каллинида, после вероломного нападения Фулгрима, едва стихли бури в варпе, лорд Манус устремился на Исстван, взяв с собой самых опытных ветеранов на самых быстрых и целых кораблях. Глупость примарха лишила Аттика половины воинов, и когда «Веритас Феррум» наконец-то вышел из варпа в системной точке Мандевиля… его ждал ад.

Аттик спустился с кафедры и прошёл к окулярам. На дальней орбите системы Исстван плыло кладбище кораблей верных воинов. Некоторые были уничтожены при попытке к бегству, но большинство просто разорвал шквальный огонь прямо при выходе из Имматериума.