— Верно.

— Столь же долго как… — Век замолчал, посмотрев на вдруг опустевшее соседнее сиденье. Быстро взглянув в зеркало заднего вида, он обнаружил, что сзади также не было никакого большого упрямого парня.

— Вы когда-нибудь задумывались об ограблении банка? — сухо сказал он.

— Нам не нужны наличные, — ответил Джим с пустующего соседнего сиденья.

— И проблемы, — раздалось сзади.

Век потер лицо, думая, что разговаривая с простым воздухом, будет лучше чувствовать себя сумасшедшим. Но проблема в том, что он всю свою жизнь сталкивался и боролся с этой альтернативной реальностью. Мысль о том, что это происходило на самом деле, а не было плодом больного воображения, не давала покоя, но также помогала оставаться в своем уме.

Хотя… это предполагало, что он не накладывал «Игры разума» на происходящее.

Опять же, его семья страдала склонностью к убийствам, а не шизофренией, а значит, он, в конце концов, все еще в здравом уме.

Какое. Облегчение.

Век позвонил в тюрьму, прежде чем выехать из Колдвелла… не по номеру, что дал его отец, а по общей линии… и представился. До времени посещений еще далеко, но ему оказали любезность в свете его профессии… а также того факта, что через сорок восемь часов его отец окажется в могиле. Несомненно, свою роль сыграло любопытство, насчет чего Век не заблуждался: этот предсмертный визит вмиг окажется везде… в Интернете, на телевидении и радио.

Возможно, он окажется в сети еще до того, как Век вернется в штат Нью-Йорк.

Какая неожиданность.

Притормозив на дорожке, ведущей к стенам тюрьмы, он увидел небольшую армию, собравшуюся по обе стороны от него.

Фаны отца.

Человек сто, если не больше, несмотря на восемь часов вечера, темень и холод. Но они подготовились — фонари, свечи и плакаты против казни… и как только они увидели его машину, то с криками рванули к краям асфальта, гвалт просочился в пикап, хотя они не подобрались близко.

Очевидно, курс гражданского неповиновения прошел не напрасно, вопреки их одежде в стиле «Секс Пистолз» и безумному поведению: никто не заграждал путь и не прикасался к его машине, и Век притормозил лишь для того, чтобы взглянуть на них.

Большая ошибка.

Один из них наклонился к окну со стороны Века и, конечно же, узнал его: парень закричал и начал тыкать в него пальцем, из-за жуткого восторга, озарившего его лицо, Веку хотелось опустить разделявшее их стекло и вбить немного здравого смысла в черепушку сукина сына.

Но он лишь тщетно отобьет костяшки. У гребаного идиота на лбу красовался символ анархии. Удачи воззвать к его рассудку.

— Это он! Это он!

Толпа уплотнилась и кинулась к пикапу.

— Они что, совсем свихнулись? — побормотал Век, нажав на газ и приготовившись превратить их в рисунок на капоте, если понадобится.

— Это она и делает, — раздался из воздуха голос Джима.

— Кто «она»?

— Именно то, что мы попытаемся вытащить из тебя.

Поразмыслить над этим можно и позже. Век свернул на дорожку, по которой ездили стражи порядка, и остановился у ворот. Взглянув на охранника, он опустил окно и показал ему значок и документы.

— Томас ДелВеччио… младший.

На фоне толпа скандировала его имя… или же имя отца. Оба сразу, на самом деле, чертовски эффективно.

Охранник посмотрел на документы, а потом на Века. Его взгляд был полон недоверия, — парню на прошлой неделе хватило психов.

И все же он открыл ворота, и железные решетки откатились назад.

— Остановитесь, как только заедете. Мне нужно будет осмотреть вашу машину, детектив.