— Ничего, — донесся голос сверху.

Рэйли поднялась по напоминавшим лестницу ступенькам, цепляясь в них руками и следуя ногами. На самом чердаке офицер включил голую лампочку, которая покачивалась на своей привязи влево-вправо, отбрасывая тени от стропил.

Оглянувшись вокруг, Рэйли села на колени и провела пальцем по деревянным панелям, выложенным поверх изоляции. Пыль. Много пыли.

Нахмурившись, она проверила пол вокруг входа, через который они поднялись. Ее шаги и шаги второго офицера оставляли характерный рисунок на плотном, нетронутом слое пыли.

«Что за чертовщина?» — поразилась она.

Здесь не только ничего нет; тут ничего не было с тех пор, как Век переехал в этот дом.

— Я отойду, — пробормотала она, прежде чем снова спуститься по складной лестнице.

Она направилась в первую гостевую комнату, в которой побывала. Внутри был только ковер во всю комнату со следами на нем… никаких вдавленных мест, оставленных расставленными здесь коробками. А внизу шкафа? То же самое: гладкий, нетронутый ковер, как будто его давно пропылесосили и оставили волокна восстанавливаться от следов работы «Дайсона».

Поднявшись на носочки, Рэйли посмотрела на полку. Никаких следов вещей, которые ставили и убирали с нее.

В другой спальне то же самое.

На первом этаже она вошла в кухню, прошла мимо кладовки и вышла через дальнюю дверь в гараж. Никакого оборудования для газона, инструментов или птичьего корма. Просто две корзины для мусора, обе из которых были пусты.

— Когда забор мусора? — спросила она, не особо рассчитывая на ответ.

Этот факт был очень важен, и без сомнений, кто-нибудь рано или поздно выяснит.

Вернувшись в кухню, Рэйли встала напротив открытых шкафов и ящиков. Было ясно, что Век дал разрешение на обыск дома потому, что прекрасно осознавал, что они ничего не найдут… и она понимала это, приходя сюда.

Но у нее возникло подозрение, что здесь с самого начала вообще ничего не было. Она нигде не нашла коробок, но более того, не казалось, что сюда многое завезли. Да, конечно, у него было целых двенадцать часов, чтобы избавиться от барахла… но нельзя подделать вещи вроде слоев пыли и нетронутых ковров.

Может Век видел, что дело выпало откуда-то… и выбросил все документы. Но тогда какого черта говорил Бэйлс по поводу коробок? И зачем ему лгать? Все знали, что эти двое — друзья, и парень чист перед законом.

Боже, повсюду слишком много черных дыр.

Выругавшись, она посмотрела на часы, потом достала телефон и набрала номер Де ла Круза. Детектив остался в управлении, и, наткнувшись на голосовую почту, Рэйли не позаботилась оставить сообщение.

Он знал, с какой целью она звонила.

Снаружи, она подошла к своей машине и села за руль. В конце концов, она окинула дом взглядом. В ярком солнечном свете тени были почти черными…

Зазвонил ее сотовый, и она ответила, даже не посмотрев, кто звонил.

— Рэйли.

— Я получил результаты детектора лжи. — Де ла Круз звучал таким же усталым, какой она себя чувствовала. — Только что пришли… и я подумал, что ты звонила именно по этой причине.

— Да. Ты можешь сказать, что в них?

— Он прошел все… все вопросы.

— Что?

— Ты слышала меня.

— Как такое возможно? — Но как только она задала вопрос, до нее дошло, что это чушь собачья. Хороший лжец, исключительный лжец мог обмануть машину. Это редко, но возможно.

Застонав, она потерла переносицу.

— Подожди, просто для ясности, они спросили его о визите к Бартенам, про сережку, помещение для улик…

— Обо всем.