— О чем? — спросила Марис.

— Точно не знаю. Кажется, у него возникли сомнения по поводу одного нашего иностранного партнера, которому мы уступили права на несколько наших книг.

— Мне очень не хочется ссорить тебя с Говардом, однако я хотела задать тебе еще один вопрос, — сказала Марис.

— Я слушаю, — коротко ответил Ной, стараясь скрыть нетерпение. — Говард подождет.

— Как там папа? Ты давно ею видел?

— По-моему, неплохо. Я разговаривал с ним вчера вечером и сегодня утром.

— Он приезжал в издательство?

— Нет, вчера вечером я сам ездил к нему, а сегодня он позвонил, чтобы спросить, сумею я справиться один или его присутствие обязательно. Я сказал, что никаких срочных дел нет и что он может отдыхать до понедельника. Поскольку ты в отъезде, на этой неделе у нас не запланировано никаких важных мероприятий. Так что пусть Дэниэл отдохнет.

— Боюсь, папа будет скучать.

— Не думаю. Насколько я понял, у него много своих дел. Он говорил, что давно хочет привести в порядок кое-какие личные бумаги. Кроме того, сегодня Дэниэл обедает с каким-то своим старинным приятелем во «Временах года».

— Обедает со старинным приятелем? — рассеянно повторила Марис. — Надеюсь, он не будет слишком много пить — ведь там не будет Максины, чтобы за ним приглядывать.

— А мне кажется, что несколько бокалов хорошего вина ему не повредят, — заметил Ной, еле сдерживая нетерпение.

— Я знаю, но я боюсь, как бы он не захмелел и не оступился на лестнице, когда вернется домой, — ответила Марис. — Ты же знаешь, у него болят колени, и…

— …И он может потерять равновесие, — закончил Ной. — Пожалуй, ты права.

— Он может сломать шейку бедра, — продолжала Марис. — А эта травма очень плохо поддается лечению — особенно в его возрасте. Он будет прикован к постели, а для него это непереносимо, и в первую очередь — психологически.

— Я попрошу Максину, чтобы она ему помогла.

— Только не это! — воскликнула Марис. — Ты что, не понимаешь?! Это же будет Третья мировая война! Отец терпеть не может, когда его начинают опекать. Кроме того, он сразу поймет, откуда ветер дует, и разозлится на меня, а мне этого совсем не хочется.

— Тоже верно, — согласился Ной. — Может быть, мне самому с ним поговорить? Один на один, как мужчина с мужчиной? Я мог бы воззвать к его отцовскому долгу, гражданской совести и прочему…

— Знаешь, это хорошая мысль, — с облегчением сказала Марис. — Попробуй, может, что и выйдет.

— Тогда я съезжу к нему сразу после встречи с Говардом. Или позвоню, хотя это, конечно, хуже…

— Съезди к нему, пожалуйста! Тогда я не буду волноваться.

— Хорошо.

— Спасибо, Ной.

— Не за что. У тебя все, Марис?

— А что?

— Говард ждет, я же сказал тебе.

— Ох, извини, я совсем забыла! Мне не следовало тебя задерживать.

— Пустяки! К тому же насчет Дэниэла — это действительно важно. — Ною давно хотелось швырнуть трубку на рычаги, но, если бы он ее не успокоил, она, чего доброго, могла примчаться из Джорджии, а это не входило в его планы. — Не беспокойся, — сказал он как только мог убедительно. — На самом деле Дэниэл крепче, чем мы с тобой думаем. Кстати, в последние несколько дней он выглядит молодцом — совсем как в прежние времена.