— Ну как?

Марис пошевелилась в кресле и, с трудом распрямив затекшие ноги, спустила их вниз. Потом она провела ладонями по бедрам и, положив сцепленные руки на колени, негромко вздохнула.

— Очень хорошо, Паркер, — сказала она. — Настолько хорошо, что я… Конечно, это будет против правил компании и моих личных принципов, но я готова выплатить десять тысяч долларов аванса под одно твое обещание закончить рукопись. Когда она будет готова, мы сможем обсудить условия контракта. Если мы не сможем договориться и ты решишь продать книгу другому издателю, ты должен будешь вернуть эти деньги из первых полученных тобою выплат. Если же ты примешь наши условия, десять тысяч будут учтены при выплате официального аванса, сумма которого будет оговорена при составлении договора. Ну а пока тебе следует обзавестись литературным агентом. Я бы посоветовала обратиться к…

— Я вижу, ты кое-что соображаешь в книгоиздании, но ведь и я тоже не вчера родился, — перебил Паркер.

— Что такое?! Ты не согласен?

— Двадцать пять «штук», и ни центом меньше. Между прочим, эта сумма едва-едва покроет мои издержки — мне ведь надо покупать картриджи для принтера и бумагу.

— Похоже, ты привык пользоваться самой дорогой бумагой, — заметила Марис. — Ладно, так и быть, предлагаю пятнадцать тысяч, хотя с моей стороны это чистое безумие — ведь у меня нет синопсиса романа, под который я даю деньги.

Несколько секунд Паркер размышлял.

— Пусть будет пятнадцать, только без этого твоего пункта о возврате в случае продажи другому издательству и без зачета при выплате аванса. Иными словами, эти пятнадцать тысяч должны остаться у меня при любом раскладе, идет? Ну же, Марис!.. Неужели «Мадерли-пресс» боится рискнуть какими-то паршивыми пятнадцатью тысячами?

Он был прав, и Марис не видела смысла торговаться дальше — разве только для того, чтобы поддержать собственную репутацию. Впрочем, спорить с ним ей придется еще раз — при подписании официального договора. Уж тогда-то она не уступит ему ни одного цента!

— Договорились. — Марис протянула ему руку. — Как только я вернусь в Нью-Йорк, наш юридический отдел оформит это джентльменское соглашение, подготовив договор о намерениях. Пока же тебе придется положиться, на мое слово, а мне — на твое…

Сняв кресло с тормоза, Паркер уцепился за протянутую руку Марис и подкатился к ней совсем близко.

— Насколько я успел заметить, ты женщина, а не джентльмен, — сказал он.

— Насколько я успела заметить, ты тоже далеко не джентльмен, — парировала Марис. — А кто ты — этого я, пожалуй, говорить не буду.

Рассмеявшись, Паркер выпустил ее руку.

— Ты совершенно права! Хочешь забрать остальное с собой? — Он показал на разбросанные по полу листы рукописи.

— Конечно. Мне хочется показать эти страницы отцу.

— А мужу?

— Ной, как правило, занимается чисто практическими делами; творческие вопросы лежат на мне, раз уж он знает, что я всерьез заинтересовалась этой рукописью, я думаю, он тоже захочет на нее взглянуть.

Взявшись за колеса, Паркер отъехал назад, чтобы Марис могла собрать с пола рассыпанные листы.

— Я бы тебе помог, но… — начал он проникновенным тоном.

— Не беспокойся, я справлюсь, — перебила Марис, опускаясь на колени и запуская руку под кресло, куда улетело два самых первых листа.

— …Но мне слишком нравится смотреть на тебя в таком положении, — невозмутимо продолжил Паркер. — Знаешь, у меня ведь тоже есть свои мечты и фантазии.