На приставных диванных тумбочках, на стенах и на полках книжных шкафов были расставлены многочисленные фотографии, на которых Дэниэл Мадерли был снят со знаменитыми авторами и издателями, а также со звездами эстрады, спорта и политики, включая двух президентов. На отдельной полке стояли рассортированные по годам альбомы с фотографиями Марис, в которых была запечатлена вся ее жизнь — с самого детства и по настоящее время.

На столе в центре комнаты стояла в рамке и свадебная фотография Ноя и Марис, сделанная на приеме в честь их бракосочетания. На снимке смеющаяся невеста кормила Ноя из рук свадебным тортом, и теперь, глядя на фотографию и разговаривая по телефону с любовницей, Ной даже испытал своего рода удовольствие.

— Я весь день пытаюсь тебе дозвониться! — накинулась на него Надя. — Почему ты не отвечаешь?

— Потому что мне так захотелось, — ответил Ной, блаженно потягиваясь. — Каждый раз, когда на определителе появлялся твой номер, я выключал звонок.

— Ты меня избегаешь? Я так и поняла, поэтому решила позвонить тебе с телефона подруги.

— Эта твоя подруга случайно не носит штаны? — осведомился Ной.

— Все будет зависеть от того, будешь ты со мной разговаривать или нет, — парировала Надя.

— У тебя замечательная память, Надя, — сказал Ной. — Кое-что ты отлично помнишь, а кое о чем предпочитаешь забыть. Мне кажется, это весьма удобно, но не у каждого получается.

— Что же я забыла? — спросила Надя.

— Ты забыла, почему я не хочу с тобой разговаривать.

— Ничего подобного, я прекрасно помню, в чем дело. Просто когда сегодня утром я проснулась, я решила простить тебя и…

— Простить меня?! — перебил Ной. — Но ведь это не я трахался со своим тренером!

— Я видела твоего персонального тренера — по доброй воле никто с ним трахаться не захочет.

Ной едва сдержал грубое ругательство. Надя снова взялась за свое. Опять она его высмеивала и пыталась разозлить. Точно так же она держалась, когда он застал ее вытянувшейся на смятых простынях. Тогда он едва не задушил Надю; и теперь стоило ему только услышать в ее голосе насмешливые нотки, как прежняя ярость тотчас проснулась в нем с новой силой. Это была именно ярость, а не ревность, поскольку

Ною было абсолютно наплевать, с кем еще трахалась Надя. К ее изменам Ной был равнодушен, он не выносил только одного — насмешек над собой.

И тогда тоже Надя не смутилась, не пыталась раскаяться или оправдаться, она только улыбалась, улыбалась вызывающе и насмешливо. Именно это дерзкое и надменное выражение ему и хотелось стереть с ее лица кулаками.

Да, тогда он был зол настолько, что, казалось, мог бы убить Надю голыми руками. Ной уже представлял себе, как сжимает обеими руками ее горло, как трепещет в агонии ее тело, как вылезают из орбит глаза и перестает биться сердце. Это желание уничтожить ее было столь сильным, что он с трудом удержался от рокового шага. К счастью, Ною удалось справиться с собой и не совершить непоправимой ошибки, однако пережитые эмоции были достаточно сильны, чтобы он осознал: только что он снова заглянул в бездну.

Да, у его души была оборотная, темная сторона. Как обратная сторона Луны, она обычно была не видна, но она существовала.

За последние время Ной дважды побывал в плену темной стихии своего "я". В первый раз это случилось, когда Марис застала его с Надей. Во второй раз — когда он сам застукал Надю с тренером. В обоих случаях он испытал сильнейшее желание отомстить. Заставить обидчицу замолчать навсегда. Изуродовать. Искалечить. Убить.

Теперь он вполне владел собой, но интерес к собственным переживаниям остался.