— Продолжай, — командует гайдзин и садится спиной к Райли, выключая его из беседы.

Что это — он увлекся? Ею? Или рассказом?

Эмико чувствует в себе нечто забытое с тех самых пор, как ее бросили: гены приказывают угождать. Незнакомец чем-то напоминает Гендо-саму: даже несмотря на глаза цвета высветленного кислотой металла и на лицо, бледное, как маска из театра кабуки, в нем есть харизма. Девушка ясно ощущает властность его характера, и ей почему-то делается спокойнее.

«Ты грэммит? Попользуешься мной, а потом захочешь отправить на удобрения?»

Ее удивляет собственный интерес. Он не красив, он не японец, он — никто. И все же эти жуткие глаза держат Эмико с той же силой, с какой когда-то — глаза Гендо-самы.

— Что вы хотите знать? — шепчет она.

— Этот твой белый китель рассказывал о взломе генов?

— Хай, да. И, по-моему, очень гордился. У него была с собой целая сумка фруктов новой модели — подарки девушкам.

Интерес, разгорающийся в его глазах, подстегивает Эмико.

— Какие они?

— Красные вроде. С такими ниточками длинными.

— С зелеными усиками? Вот такими? — Он отмеряет пальцами сантиметр. — И толстенькими?

— Именно с такими. Называл «нго», говорил, что их его тетя сделала, и что теперь ее наградит Сомдет Чаопрайя, защитник Дитя-королевы, за пользу родине. Очень гордился тетей.

— Он пришел к тебе и?.. — торопит незнакомец.

— Да, пришел, но позже, когда никого из его друзей не осталось.

Гайдзин нетерпеливо мотает головой, ему наплевать на подробности их встречи: на беспокойный взгляд этого мальчика, на то, как робко расспрашивал маму-сан, как Эмико отправили наверх и ей пришлось порядочно ждать — никто не должен был заметить их одновременного отсутствия.

— О тете он еще говорил?

— Только то, что работает на министерство.

— Больше ничего? А где, например, у нее лаборатория, опытное поле?..

— Нет.

— И всё? — Незнакомец раздраженно смотрит на Райли. — Ты вытащил меня ради этого?

— А? — Старик возвращается из грез. — Ты про фаранга-то сказала?

Эмико только растерянно хлопает глазами:

— Прошу прощения? — Она помнит, как мальчик хвастался тетей — ее наградят за нго, продвинут по службе, — но никаких фарангов не упоминал. — Я не понимаю…

Старик сердито откладывает трубку.

— Ты же сама мне говорила — он рассказывал о фарангах, которые взламывают генетический код.

— Нет. Простите меня, но об иностранцах не было ни слова.

— Дай знать, когда появится информация, на которую мне действительно не жаль будет потратить свое время, — раздраженно бросает гайдзин, берет свою шляпу и встает.

Райли гневно смотрит на Эмико:

— А как же тот фаранг-генхакер?

— Но… Подождите! Постойте, кун. Я поняла, о чем говорит Райли-сан. — Она тянется к незнакомцу, трогает его за рукав — тот вздрагивает и брезгливо отступает. — Прошу вас! Я сначала не поняла. Тот мальчик ничего не говорил о фарангах, но назвал одно имя… как будто иностранное. Да? Вы об этом? — Она с надеждой смотрит на Райли.

О том странном имени, как у фаранга? Не тайское, не китайское и не южноминьское…

— Расскажи ему то же, что и мне, — обрывает ее старик. — Все до последней мелочи. Как мы обычно беседуем после каждой твоей встречи? Вот так и сейчас.